Читаем без скачивания Записки практикующего адвоката - Luide

Травяные отвары Ната быстро утихомирили боль и привели меня в умиротворенное состояние. Весь вечер я беззаботно провалялась с книжкой, не желая вспоминать ни о каких проблемах и заботах. Иногда я позволяю себе такое беззаботное ничегонеделание, а в этот вечер я нуждалась в нем, как никогда.

На следующий день у меня было назначено выполнение ответственной задачи — мне необходимо было наконец сдать пресловутые отчеты в налоговую и пенсионный, чем я и занялась. Выдержав это испытание с честью, я по дороге домой усиленно размышляла о деле моего нового клиента, господина Ямова.

Признаюсь честно, я не люблю подобные дела именно за то, что любое действие моего подзащитного можно трактовать двояко. То есть формально мой клиент был виновен в том деянии, которое ему вменяли, а вот по сути… Мне, по всей вероятности, придется доказывать, что мой подзащитный был просто введен в заблуждение внешним видом и кажущейся искушенностью потерпевшей. Конечно, сама девица на суде будет горько рыдать и все отрицать — у гоблинов весьма строгое воспитание, а на заседании несовершеннолетняя потерпевшая обязательно будет присутствовать с родителями.

В общем, в таких делах достаточно много тонкостей и спорных моментов, и исход дела во многом зависит от отношения судьи. По счастью, судья Ярешин — один из тех достаточно адекватных судей, которые не только смотрят на наличие формальных оснований для возбуждения дела, но и учитывают реальные обстоятельства дела.

Спустя еще два дня, тщательнейшим образом изучив материалы дела, я глубоко задумалась. У моего клиента было два пути: или признать вину и просить суд назначить максимально мягкое наказание, а в данном случае наказание последовало бы не слишком тяжкое, или же до последнего отрицать то, что подсудимый знал или мог знать о реальном возрасте потерпевшей. Я обсудила с клиентом оба варианта, и он решил остановиться на втором варианте и все же сделать попытку доказать свою невиновность. В общем-то, мотивы клиента были мне вполне понятны — у него определенная репутация, положение в обществе. Да и мнение его двоих взрослых детей имело существенное значение для господина Ямова. Знаете ли, как-то неприятно, полагаю, выглядеть в глазах собственных детей растлителем малолетних! Так что мой клиент был готов с пеной у рта доказывать свою невиновность.

Первое судебное заседание по этому делу, которое состоялось через два дня, началось вполне стандартно и ожидаемо.

Кстати говоря, в первое судебное заседание потерпевшая не явилась, сказавшись больной. Поскольку ее присутствие в этом заседании было не обязательно, то мы начали рассмотрение дела в ее отсутствие.

Выяснив личность и анкетные данные лиц, участвующих в деле, суд перешел к заслушиванию обвинительного заключения.

Позиция обвинения была проста и совершенно непрошибаема — по крайней мере, на первый взгляд. Обвинение базировалось на том, что подсудимый знал, либо мог и должен был предвидеть, что потерпевшая несовершеннолетняя. Поскольку после достижения половой зрелости внешний облик гоблинш существенно меняется, то с точки зрения прокурора, подсудимый мог или должен был без особых затруднений определить, что потерпевшая еще явно не достигла совершеннолетия. То, что мой подзащитный мог банально принять потерпевшую за эльфийку, прокурор во внимание не принимал, и вообще полагал, что оттенок кожи гоблинши не оставлял возможности для ошибки. Классика жанра — полное игнорирование всех не устраивающих обвинение обстоятельств дела. Хотелось бы мне попросить самого прокурора различить в блестящей огнями полутьме возле входа в ночной клуб оттенок кожи и возраст девушки! К сожалению, подобного следственного эксперимента с участием прокурора уголовный процесс не предусматривает.

Мой подзащитный уверенно проговорил, что свою вину он не признает. Поскольку и на предварительном следствии он также вину не признавал, то особой новостью ни для обвинения, ни для суда это не оказалось. При таком положении вещей рассмотреть дела по упрощенной процедуре было невозможно, так что мы, определив порядок дальнейшего исследования доказательств, наконец, согласовали дату следующего заседания и вышли из зала заседания.

После этого клиент подвез меня до консультации, поскольку мне нужно было с ним поговорить, и желательно, не в коридоре суда.

Судя по списку лиц, подлежащих вызову в судебное заседание, основными свидетелями обвинения были подружки потерпевшей, которые были вместе с потерпевшей в том самом клубе до 23 часов ночи, а также охранник клуба, который видел, как девушка села в машину к господину Ямову.

В общем-то, оспаривать сам факт интимной связи между моем подзащитным и потерпевшей бессмысленно, да я и не буду пытаться. К тому же я связана показаниями моего клиента, данными им на предварительном следствии, а он сей факт не отрицал.

Единственное, что нам оставалось делать — это постараться обратить внимание судьи на то, в каком виде была потерпевшая и как она себя при этом вела.

К сожалению, все эти свидетели могли лишь рассказать об обстоятельствах, при которых потерпевшая оказалась в клубе, и как произошла встреча подсудимого и потерпевшей, но никто из них не знал, когда и при каких обстоятельствах юная красавица вернулась домой. Тем более что подружки наверняка будут выгораживать потерпевшую, а охранник толком ее и не запомнил — мало ли людей проходят перед его глазами за вечер! Он запомнил именно шикарную машину господина Ямова, и то, что девушка ее остановила и села рядом с водителем.

Правда, в разговоре со мной клиент припомнил, что видел, когда он подвез девушку к калитке, как из-за забора выглянула бабуля-соседка, и вроде бы она еще и начала говорить что-то осуждающее. Я поручила клиенту выяснить личность бабули, постараться с ней пообщаться и уговорить выступить свидетелем. Вообще-то по закону свидетель не может отказаться давать показания, кроме строго оговоренных случаев, однако бабушки-старушки — это особый народ. Если такая бабуля не захочет давать показания, она настолько эффективно прикинется немощной и совершенно ничего не соображающей, что мне же самой станет стыдно за то, что я издеваюсь над несчастной бабушкой! Так что лучше было договориться по-хорошему.

Тут следует заметить, что выяснить паспортные данные свидетельницы и заявить ходатайство о ее вызове в суд и допросе — это и есть, по сути, предел полномочий адвоката. Никаких расследований мы не проводим, да и не имеем такого права. Меня искренне умиляют все маговизионные эпопеи об адвокатах. Наблюдать, как главный герой — естественно, умный и талантливый адвокат, — увлеченно играет в сыщика, допрашивая свидетелей и собирая доказательства — для реального адвоката смешно и нелепо. Ну не подразумевает адвокатская практика такого экшена! Исключительно общение с клиентами, изучение бумаг, всякие ходатайства и прочие писульки… Я могу лишь заметить неточности, либо какие-то особые обстоятельства дела, и обратить на них внимание суда. Естественно, со свидетелями я тоже общаюсь, но чтобы расследовать дело… Это глупости. Впрочем, сценаристов тоже можно понять — ну что интересного в банальной адвокатской практике? Да, перед нами проходят все нелепые и поучительные моменты человеческой жизни, но вот описание этих моментов годится исключительно для жизненно-философских поучений, ну, может, еще для анекдотов, а никак не для детектива. А впрочем, я отвлеклась. Единственное, чего бы мне искренне хотелось в отношении всяких фильмов и передач об адвокатах и судах — так это чтоб их поменьше смотрели мои клиенты, а то начинаются потом нелепые претензии типа: а почему нет клятвы на Священной Книге? Ну не подразумевает наше имперское законодательство торжественных клятв, тем более, на Священной Книге, а зарубежные фильмы — на то они и зарубежные. Но клиенты упорно верят маговизору, отказываясь верить мне.