Читаем без скачивания Детки в клетке (сборник) - Стивен Кинг

Бобби аккуратно положил гнездо обратно в ящик и присел на мою кровать. Потом похлопал рядом с собой, приглашая устраиваться рядом, и я повиновался, просто загипнотизированный им. Осы были повсюду: на ковре, на потолке, на занавесках. С полдюжины деловито ползало по большому черному экрану выключенного телевизора.

Бобби успел смахнуть еще парочку с того места дивана, куда едва уже не опустилась моя задница. Осы быстренько улетели. Они все летали легко, ползали легко, все делали быстро. В их поведении не было никакой заторможенности. Как и говорил Бобби, постепенно они находили обратный путь, садились на свой словно слепленный из серой жеваной бумаги дом и исчезали внутри.

– Я не первый, кто заинтересовался Вако, – заговорил Бобби. – Каким-то странным образом оказалось, что это самый крупный город в до смешного небольшом миролюбивом регионе самого воинственного – в пересчете на душу населения – из всех штатов нашей страны. Понимаешь, Хови, техасцы любят стрелять друг друга. Это у них как хобби на уровне штата. Половина мужского населения носит оружие. Бары Форт-Уорта в субботние вечера превращаются в стрелковые тиры, где тебя запросто подстрелят вместо глиняной утки. Там больше членов национальной стрелковой ассоциации, чем прихожан методистской церкви. Разумеется, ты понимаешь, что Техас не единственное место на свете, где люди стреляют друг в друга, режут друг друга или суют в печь младенцев, которые слишком много кричат, но здесь просто обожают огнестрельное оружие.

– За исключением Вако, – заметил я.

– Нет, там его тоже любят, – разочаровал меня брат. – Только пользуются им в отношении друг друга несравнимо реже.

О Господи. Я поднял голову и увидел часы на стене. Мне казалось, что я пишу минут пятнадцать, а на самом деле прошло уже около часа. Такое случается со мной, когда я очень спешу, но обольщаться не следует. Я чувствую себя по-прежнему хорошо – нет ни заметной сухости в горле, ни мучительного подыскивания слов. И печатаю я нормально – равномерно, не пропуская букв и делая пробелы. Тем не менее не надо себя обманывать. Я должен спешить. О-ля-ля, сказала Скарлетт, и все такое.

Ненасильственная атмосфера, царящая в Вако, уже давно была замечена и изучена, прежде всего социологами. Бобби объяснил, что при компьютерном анализе сопоставимых данных по Вако и регионам, схожих с ним по плотности населения, возрасте жителей, уровню экономического развития, образовательному уровню и еще по десятку показателей обнаруживается просто гигантская аномалия. В научных трудах юмористические пассажи обычно не приняты, но из полусотни тех, что изучил Бобби, в нескольких с иронией предполагалось, что тут, видимо, «что-то в воде».

– Я решил, что на сей раз в этой шутке может быть доля правды, – продолжал Бобби. – В конце концов в некоторых местах действительно есть что-то в воде, что, например, предотвращает кариес. Это называется флуориды.

Он вернулся в Вако в обществе двух аспирантов-социологов и одного полного профессора геологии, у которого как раз был год, свободный от лекций, и он был готов к приключениям. За шесть месяцев Бобби с парнями-социологами написали компьютерную программу, которая иллюстрировала то, что мой брат назвал единственным в мире центром покоя. В сумке у него нашлась и слегка помятая распечатка. Он передал ее мне. Я увидел сорок концентрических колец. Вако располагался в восьмом, девятом и десятом, если смотреть от края к центру.

– А теперь посмотри сюда, – сказал он и наложил прозрачную кальку на чертеж. На кальке тоже были изображены круги, только в каждом еще и цифры. В сороковом круге – 471. В тридцать девятом – 420. В тридцать восьмом – 418. И так далее, по нисходящей. В нескольких кругах цифры вдруг возрастали, но лишь в двух, не более (и ненамного).

– Что это значит?

– Каждая цифра означает количество насильственных преступлений в конкретном регионе. Убийства, изнасилования, разбойные нападения, грабежи, даже акты вандализма. Компьютер выдает цифру согласно формуле, которая учитывает плотность населения. – Он постучал пальцем по двадцать седьмому кругу, помеченному числом 204. – Вот в этом районе, например, живет около девятисот человек. Цифра означает три-четыре случая семейных скандалов, парочку пьяных драк в барах, один акт жестокого обращения с животными – насколько я помню, выживший из ума фермер обозлился на свинью и всадил в нее заряд каменной соли, а также один случай непредумышленного убийства.

Ближе к центральному кругу величины резко стремились к нулю: 85, 81, 70, 63, 40, 21, 5. В эпицентре мирового покоя находился город Ла-Плата. Назвать его сонным маленьким городишком было более чем справедливо.

Цифровое значение города Ла-Плата равнялось нулю.

– Вот так вот, Бо-Во, – произнес Бобби, нервно потирая длинные руки. – Это мой кандидат на Сады Эдема. Население его составляет пятнадцать тысяч человек, двадцать четыре процента которых – люди со смешанной кровью, в просторечии именуемые индейцами. Небольшая фабрика по изготовлению мокасин, парочка автопредприятий, несколько слабых ферм. Это – для работы. Для отдыха у них есть четыре бара, два танцзала, где можно сколько угодно слушать любую музыку, если она напоминает Джорджа Джонса, два кинотеатра для автомобилистов и аллея для боулинга. – Он помолчал и добавил: – Да, и еще винокуренный завод. Не знаю другого места, где бы делали такое хорошее виски, разве что в Теннесси.

Короче говоря (а теперь уже слишком поздно для чего-то иного), Ла-Плата должна была бы быть просто рассадником полного набора бытовых преступлений, которыми ежедневно заполняются полицейские сводки местных газет. Должна, но не стала. За пять лет до прибытия туда моего брата в городе произошло всего одно убийство, два случая нападения, ни одного изнасилования, ни одного официально зарегистрированного жестокого обращения с детьми. Произошло четыре вооруженных грабежа, но все четыре, как выяснилось, были совершены так называемыми гастролерами, равно как убийство и одно из нападений. Местный шериф был старым толстым республиканцем, который мастерски умел подражать Родни Дэнджерфилду. О нем было известно, что он проводит целые дни в местном кафетерии за чашкой кофе, распустив узел галстука и предлагая всем – пожалуйста! – попользоваться его женой. Брат сказал, что это не просто неудачная шутка; он был совершенно уверен, что бедняга страдает болезнью Альцгеймера в начальной стадии. Единственным помощником был его племянник. Бобби сказал, что молодой человек больше всего напоминает Юного Дебила из старого юмористического телешоу.

– Если бы эта парочка жила в любом из городов Пенсильвании, схожих с Ла-Платой всем, кроме расположения, их бы вышибли пинком лет пятнадцать назад. Но в Ла-Плате они будут занимать свои посты до самой смерти… которая, вероятно, их настигнет во сне.

– Расскажи, что же ты все-таки сделал?

– Ну, примерно неделю после того, как получили статистические выкладки и свели все воедино, мы просто сидели и пялились друг на друга, – признался Бобби. – Понимаешь, мы были готовы ко многому , но не к такому. Даже Вако не в состоянии подготовить тебя к Ла-Плате. – Бобби беспокойно заерзал, похрустывая суставами пальцев.

– Боже, терпеть не могу, когда ты так делаешь, – сказал я.

– Извини, Бо-Во, – улыбнулся он. – Как бы там ни было, мы провели геологические тесты, потом – микроскопические анализы воды. Я не ждал ничего особенного. У каждого в этом районе своя артезианская скважина, довольно глубокая, и они регулярно проверяют качество воды на предмет наличия в ней боракса и тому подобного. Если бы там было что-нибудь очевидное, об этом бы стало давным-давно известно. Поэтому мы провели субмикроскопический анализ. Он-то и показал нечто весьма странное.

– Что именно?

– Разрывы в цепочках атомов, субдинамические электрические колебания и некоего рода протеин. Вода на самом деле представляет собой не совсем H2O. Это не тот случай, когда в ней примеси сульфидов, железа и всего прочего, что может содержать водоносный пласт конкретного региона. Это вода Ла-Платы – писать ее следует именно так, как прибавление professor emeritus [10] к фамилии. – Его глаза сияли. – Но самое интересное во всем этом, Бо-Во, – белок. Насколько нам известно, этот конкретный белок существует в природе еще только в одном месте: в человеческом мозге.

Ох-хо-хо…

Вот оно и началось, внезапно, между двумя вздохами: резкая сухость в горле. Еще не страшная, но мне уже пришлось прерваться на минуту и принести себе стакан воды со льдом. Полагаю, у меня в запасе не больше сорока минут. О Господи, сколько же я еще хотел рассказать! Про осиные гнезда с осами, которые никого не жалили, про лобовое столкновение двух автомобилей, свидетелями которого был Бобби с одним из своих помощников, после которого водители – молодые мужчины, оба пьяные, оба примерно лет двадцати пяти (по всем социологическим показателям – возраст задиристого молодого лося) вышли из машин, пожали друг другу руки, миролюбиво обменялись карточками страховых агентств, а затем двинулись в ближайший бар обмыть это происшествие.