Читаем без скачивания У каждого в шкафу - Наташа Апрелева

— Я не смогу тебе объяснить, но у меня такое чувство, даже убежденность, твердая, что все эти книги, учебники, посторонние люди — они не пригодятся мне. Почему-то я уверена, что, читая «Общую биологию» или толпясь у стола на патологической анатомии, — трачу зря свое время. Почему-то я уверена, что не могу себе позволить тратить его зря…

Средне-русая голова замолкает, тщательно раскладывает косичку из мулине на подушке, поднимается, молча выходит в коридор, закрывает дверь. Она знает, что хочет сделать сейчас, она всегда знает — что хочет сделать. Поднимается по лестнице, легко оглаживая облупленные деревянные перила ладонью.

— Привет, — говорит она мгновенно выскочившему из комнаты на ее зов дяде Федору, — привет, можно отвлечь тебя на минуточку? Спасибо. Знаешь, я вот недавно этих самых «Унесенных ветром» домучила, скучная книга, но один эпизод хочу тебе пересказать. Негра спрашивает изысканная белая дама: а как же вот ты, гражданин негр, каждый день своей жизни тупо вкалываешь на поле, собирая и собирая хлопок? А он ей спокойно отвечает: мол, кто-то же должен это делать. Кто-то собирает хлопок, кто-то выращивает ямс, кто-то прядет шерсть, кто-то защищает все эти дела с оружием в руках, и у белой дамы, наверное, есть свое дело? У меня, Федор, есть свое дело, и ты не трать на меня времени, пожалуйста.

— Что такое ямс[15]? — спокойно спрашивает Федор.

Средне-русая голова улыбается и идет по коридору. Сейчас она вычешет в раковину игрушечных Федичек и понаблюдает, как они исчезают в бурлящем водовороте слива. Живая картинка мертвого мира.

Витечка не знает, что его дочь любила андерсеновское «Огниво», лет десять назад считала своей главной сказкой и заставляла бабушку прочитывать ее не менее пяти-шести раз в день, а если бы даже и знал, не запомнил бы надолго, у него и так много всякой лишней информации в голове.

Валентность элемента — это способность атома присоединять определенное число других атомов с образованием химических связей.

Витечка сидит на офисном стуле — причудливо изогнутый и окрашенный черным кусок арматуры, — перед ним чашка кофе, далее столешница большого письменного стола, шпонированная — орехом? буком? — стоит ли вникать, еще далее второй кусок арматуры, на нем — Софья Эдуардовна, закрутила ногу за ногу, любимая поза, кофе она не пьет, в глаза не смотрит, она говорит:

— Ну, что ли, доигрались?

А ведь Софья Эдуардовна — всего одна моя химическая связь, думает Витечка, рассматривая ее породистое лицо, длинноватый с горбинкой нос, преувеличенную верхнюю губу. Кажется, думает Витечка, такой профиль называется Габсбургским. Или нет?

Слава богу, думает Витечка, что в этом соединении я проявил себя одновалентным. Или двухвалентным?

Нет, будем считать по количеству действующих веществ. Кетамин — одно действующее вещество. А как там его называют производители: кетанест, кеталар или вот калипсол — это нам все равно, думает Витечка.

Отлично, значит, одновалентным. Хотя что, собственно, тут отличного?

— А не проще ли… — Софья Эдуардовна покачивается на стуле, тонкое лицо ее мило розовеет, — не проще ли как-то попробовать договориться, что ли, с этим человеком? Если тебе неудобно, я возьмусь, пожалуй, и сама. Мы знакомы сто лет, он без ума от своей кошки, сумасшедший хозяин, такие бывают, постоянный клиент, я подняла картотеку, у меня и адрес его есть, и телефон.

— Телефон у меня тоже есть, — отвечает Витечка. — Простой телефон… молярный объем любого газа.

Софья Эдуардовна смотрит непонимающе, Витечка молчит, собственно, все уже сказано.

— Я попробую, — все-таки произносит он, — но ты особо не надейся…

Но Софья Эдуардовна надеется, расслабляется, распускает тугой узел из скрученных ног, сквозь сеточку светлых чулок в мыске туфли виден яркий лак педикюра, она улыбается, предлагает: — Кофе, пирожное? Ты за рулем, а то, может, и коньячку? Только вчера подарили, Курвуазье, вроде бы неплохой?

Ей кажется, что все позади, все неприятности с ее дороги сгребут и вывезут мощным бульдозером, сожгут на мусоросжигательном заводе, и можно будет снова жить-поживать да добра наживать, за пять лет успешного сотрудничества с Витечкой она два раза меняла квартиру, в сторону улучшения, разумеется, жилищных условий, да и ветклиника «Айболит и К°» арендует теперь прекрасное помещение в центре. Вот и славно, достаточно поскитались по рабочим окраинам, поврачевали пролетарских хомяков и плешивых волнистых попугайчиков со слоящимися клювами.

Но главное-то, разумеется, это не жилищные условия, а одиннадцатый протокол ЭКО[16], на этот раз длинный, Софья Эдуардовна автоматически положила руку на бедро, сама ставит себе инъекции, удобнее именно в это место, еще можно в складку живота, еще успеется, каждый день четыре укола — это много, достанется и животу. «Дорогое удовольствие», — глупо и обидно прокомментировала недавно коллега Светочка. Что ты понимаешь в удовольствиях, безмозглая раскрашенная кукла? Удовольствие рыдать целыми сутками в эпицентре гормональных бурь? Заливаться потом и волнами жаркого красного марева от искусственного климакса? Раздуваться, как воздушный шар, от гиперстимуляции яичников? С колотящимся сердцем вынимать из глянцевой упаковки тест на беременность, чтобы через указанные две минуты выбросить его вместе с тремя тысячами долларов — в мусорное ведро, к чайным опивкам и упаковкам от замороженной пиццы?

Софье Эдуардовне нужны деньги.

Клиент Богомолов, хороший в общем-то дядька, не кажется ей опасным, во-первых. Да и что он там такое особенное мог нарыть, они всегда так осторожничали, это во-вторых… И отчего так всполошился Витечка, и отчего прямо-таки с лица спал, ох уж мужчии-и-ины, они такие пугливые, право.

Витечка продолжает рассматривать Софью, ему всегда нравится на нее смотреть, такая она плавная, вся состоит из дуг большого диаметра, это красиво. Софья — умница, ее пирамида работает безупречно, ни одной накладки за все время, идеальный руководитель, и губы у нее такие… необычно, что верхняя губа намного крупнее и как-то по-русалочьи вздернута, пожалуй, это сексуально.

У Лидии тоже именно рот доминирует на лице, отвлекается Витечка, всего-то десятый раз за полчаса вспоминая ее раскосые глаза, гладко причесанные волосы, шелковистую яркую родинку на мочке уха.

Витечка встает, прощается, обещает «звонить и не пропадать», вспоминает, что сегодня его ждут в комитете по геральдике — решается вопрос о фамильном гербе, о девизе — Витечка хочет «Semper fidelis» — «всегда верен», латынь, мертвый язык, мертвые правила, куда более живые федеральный закон «О наркотических средствах и психотропных веществах» № З-ФЗ от 8 января 1998 года и статья УК 228, часть вторая: «Нарушение правил оборота наркотических средств или психотропных веществ».

Витечка знает, что ни в какой геральдический комитет он сейчас не поедет, а поедет обходить дозором все свои остальные химические связи разной валентности.

Очень его беспокоит еще одно действующее вещество, фентанил[17]. В составе таких лекарственных препаратов, как сентонил, фентанест, сублимаз[18].

Витечка садится в большой черный автомобиль. Что такое большой черный автомобиль? Средство передвижения? Ха!

Статусная вещь.

Витечка проводит ладонью по бритой голове.

На самом деле все обстоит — хуже некуда.

Черт, черт, идеальная схема — работать только через ветеринарные клиники, сократив до минимума число посвященных, отлаживал столько лет, цепочка взаимодействовала безукоризненно, казалось бы, предусмотрены все нюансы, кроме разве что появления друга юности, бывшего однокурсника, а теперь художника или поэта, роман «Дама с камелиями», где кто-то кого-то любил, потом предал, а потом кто-то умер или что-то подобное.

Привычно вертит в руках телефон. Лидия сейчас в преподавательской, у нее последняя лекция, кончиком пальца поправляет помаду в уголке губ. Встает, плавным шагом направляется к широкой лестнице, гладит ладонью полированные перила, думает о Дикобразе.

Витечка бросает телефон на соседнее сиденье.

Уважаемый человек, терпеливо читающий все это по-русски. Не надо, не сердись на непонятные слова, фармацевтические термины, не захлопывай с ненавистью книжку, не кидай ее в угол, не стучи ею по голове случившихся рядом неясных детей.

Положись на Уголовный кодекс и статью его 228, часть вторую.

— Боб, — тихо позвала Юля. В боксе было темно. И тихо. И неожиданно холодно. — Боб, отзовись, пожалуйста, это я, Юкля, — почему-то вылетело старое полудетское собственное имя, так ее уже лет двадцать никто не называл, даже мама. От страха, наверное.

На ощупь добралась до кровати. Сидит. Молчит. Юля достала из сумки мобильник, неяркий свет от мониторчика послушно осветил склоненное Бобово лицо. Юля отшатнулась. Это было лицо вампира. Мертвенно-белая кожа, дополнительно и довольно небрежно раскрашенная белилами, как у майко — учениц гейш, ярко-коричневые круги вокруг глаз. Как этот цвет называется? Умбра, да.