Иван Сапроненко.
– Как это беглый алкоголик? Я в принципе знаю, что не трезвенник. Но беглый… Из зоны бежал? – Вадим решил не ерничать и не отпираться.
– Нет, не из зоны. Из дому он бежал. Уже два месяца как. Обворовал родственницу жены из Клина и сбежал к забулдыгам. И если посмотреть на вещи трезво, что тебе в принципе последнее время удается, то выходит, сотворил ты благо. Нашел совсем пропащего человека. Органы не нашли, а ты нашел. Следопыт, б****. Но можно посмотреть на вещи трезво и с другого ракурса. Люди шлют sms. Они голосуют, тратят заработанные деньги. И на что они тратят заработанные деньги, Вадик? На что?
– На sms… – пробурчал Вадим.
– На алкашей они тратят свои деньги! На мифических подметальщиков! И трое из них должны получить ценные призы: путевку в Турцию, телевизор и стиральную машину. А я же просил тебя: дворники должны быть живыми, а не «мертвыми»! А эти…
– Эти живее всех живых, Александр Сергеич. Их в кунсткамеру без колбы можно выставлять. Они насквозь проспиртованы.
– Юморист… Рубрику я у тебя отбираю. Света Колчина вести будет. Подойдешь к ней и расскажешь, сколько было настоящих дворников, а сколько ты синюшников привлек. Чтобы они, не приведи Господь, в финал не пробрались. Кстати… А сколько было настоящих, Вадик?
– Двое их было.
– Прямо как в подворотне. Вот и писать ты теперь будешь о подворотнях, – нараспев произнес Стельнов. – О подворотнях, разбоях, грабежах, убийствах… У Прокопьева проблемы со здоровьем, ему требуется операция.
– Не на мениске, случайно? А то мне уже делали…
– Не строй из себя дурачка, Вадик. Даже редакционная уборщица знает, что не на мениске. На время отсутствия Прокопьева возглавишь отдел криминала. То есть, как у всех нормальных людей, рабочая пятидневка.
Известие, способное обрадовать многих, Вадима расстроило.
– Александр Сергеич, вы сами говорили, что я человек с тонкой организацией души. А там сплошная чернуха. Трупы, изнасилованные девственницы, обгоревшие тушки собак и кошек… Александр Сергеевич, я не ерничаю. Но, честное слово, меня может вновь потянуть к алкогольной зависимости.
– А ты сделай все, чтобы тебя к ней не тянуло.
Пожав руку Стельнову, Вадим вышел из кабинета. Зобов стоял на том же месте. Он снова пил чай. Ирина с тоской в глазах смотрела на его неумелую жестикуляцию. Наклонившись, Вадик шепнул ей о своем назначении. Поцелуй оставил на щеке розовый след от помады.
Такси Вадим поймал быстро. Заняв место рядом с водителем, долго смотрел перед собой. По стенам домов разбегались разноцветные струи неона. Вдали мелькала вывеска ночного клуба «Ориноко».
– В «Галактику».
– Новый клуб?
– Наркологическая клиника на Миклухо-Маклая.
Шаурма с белугой
«Солнце мучилось. Оно нехотя выглядывало из-за бледно-серых облаков, а потом лениво уползало за них…»
Так пошленько я хотел начать третью главу романа. Меня спас Саша Фильбаум. Человек невысокого роста, с поразительно красивыми чертами лица. Большие зеленые глаза, тонкий нос с небольшой горбинкой, идеальные штрихи губ. Все портила шея. Она была похожа на заводскую трубу. Длинная, сужающаяся к подбородку. Саша не звонил мне лет пять, не виделись мы и того больше. Хотя нет. Изображение Саши я часто встречал в цвете журнального глянца: «Предприниматель Александр Фильбаум на открытии модного ресторана… Александр Фильбаум играет в гольф со своей новой спутницей Инарой… Александр Фильбаум подарил еврейской школе два ноутбука и фургончик мацы». Последний заголовок, который довелось видеть, из общей колеи выбивался: «Обвал на рынке недвижимости не пощадил бизнес Александра Фильбаума».
Саша построил три высотки с тесными лифтами и плохой канализацией. Заселить получилось только один дом, да и то на две трети. Жильцы Сашу проклинали. Интервал между приездами лифтов больше подходил для общественного транспорта. Дно шведских унитазов часто напоминало пенистую шапку кофейной кружки.
Метр жилья от Саши стоил как участок на элитном кладбище Монако. Ударил в литавры кризис, элитные клетушки перестали покупать. Но по ночам в оконцах пустующих домов зажигались огни. Это сторож, нареченный Бэрримором, создавал иллюзию обитаемости.
К Саше выстроились очереди. В одной толкались кредиторы, с договорами и не самыми добрыми намерениями. Большинство хотело вернуть деньги, кто-то имел желание отправить Сашу на еврейское кладбище. Были и страждущие совместить. В другой змейке мялись мастера завуалированного под сочувствие злорадства. Вскоре интернет рассарафанил новость: «В Александра Фильбаума стрелял неизвестный». На Робин Гуде сэкономили. Спортивные комментаторы в таких случаях восклицают: «Из этой позиции было легче попасть, чем промахнуться». Нет, что-то, конечно, в Сашу залетело, но организм скорее закалился, чем пострадал. Жил Саша за городом, в огромном доме на берегу озера. Трубка заскрежетала кашлем.
– Тема, – зашелся в приступе Саша. – Нет, ну разве это сигареты, сука?! Это сейчас «винстон» такой, Тема. Раньше я запах «винстона» или «кэмэла» за три квартала от смолящего чуял. Ладно, сука, вместо табака пихают бумагу. Так они, падлы, по-моему, и ногти туда крошат. Ногти негров, сука, крошат. Ты куришь, Тема?
– Нет. Теперь только пью.
– Правильно. Это меньшее из зол: пойло и бабы. Правда, у меня стоит ныне через раз. А у тебя?
– А у меня кошка вчера сдохла.
– Мои соболезнования. Я давно зарекся кошек заводить. И четвероногих, и двуногих. Жрут и гадят. Одни в лоток, другие в душу. Сука… Это не сигареты, Тема! Это убийство.
Кашлял Саша через каждые два слова. Я закрыл глаза. Длинный коридор, с нервно мерцающими лампами. Вдоль стен выстроились колченогие стулья с изрезанными, дерматиновыми спинками. На них корчились туберкулезники. Они пучили глаза, становясь похожими на рыбу-телескоп, хватались за окровавленные платки, протыкали пальцами воздух и старались удивить друг друга безумными взглядами. Парочка доходяг грохнулась со стульев и замерла. Тут же появился врач, высокий мужчина с чертами лица, напоминающими плохо застывший бетон. Носком ботинка он перевернул одного из упавших и проорал: «Санитары, забирайте!»
– Ты чего замолчал, Тема?
– Бросай курить, Саша.
– Это ты к чему?
– Туберкулез, – говорю. – Люди мрут в коридорах клиник. Они харкают кровью…
– Так, всё! Давай к делу, Тема. Короче: мне нужно, чтобы ты взял у меня интервью.
– Интервью? Саш, без обид, но ты ведь хуже, чем Влад Сташевский.
– Не важно. – Саша выдержал паузу. – И чего это ты Влада Сташевского откопал?
– Он сбитый и погребенный летчик. Помнишь, как ты кричал в кабацкий микрофон: «А сейчас для Анжелы и Риты звучит Влад Сташевский». Все проститутки Юрмалы любили тебя и Влада Сташевского.
– Тебе тоже кое-что напомнить?
– Например.
– Восьмое марта в «Ориенте».
– Не надо.
Упомянутый Сашей вечер был неудачным: перелом руки и ночь, проведенная в полиции.
– Возьми у меня интервью, Тема, –
