Читаем без скачивания Хранитель Врат - Роман Кузнецов

– Для этого говорим, что я сказал. Остальные говорят правду. Не врать, не злить, в глаза не смотреть. Могут бить, но врать только в рамках легенды.

Бригадир очнулся у медицинской палатки. Он лежал на небрежно брошенном коврике из полиуретана. Под голову была подсунута его куртка. Его еще мутило, перед глазами плыли коричневые круги, в голове стоял звон, как в пустом колоколе. Он слегка размежил веки и, стараясь не привлекать внимания, осмотрелся. Непосредственно около него охраны не было. Чуть в стороне сидел один бандит и перебирал аптечку.

«Где ребята? Что с Боцманом? Почему Санек с ними? Что делать?» – Мысли заметались, как муравьи в дождь. Его не убили, а приволокли сюда. И не просто приволокли и бросили, а положили. Бережно. Значит, чего-то хотят. Чего? Где ребята? Их держат отдельно? Зачем? Что с Боцманом? Ему помощь оказали? Где Паук? Его нашли? Это вряд ли. Тогда где он? Сбежал? Прежний Паук, может быть, и сбежал бы, а скорее всего, затаился бы где-нибудь и никаких действий не предпринимал, а если и предпринял, то что-нибудь дурацкое, находящееся за гранью логики. Например, обвал мог устроить или попытаться завалить всех в пещере. Много шума, море крови, героизм и абсолютно никакого толку. Идеальная, на его взгляд, спасательная операция. А новый Паук, или как его там, Рахман, так не поступит. Он не сбежит от страха. Ему не свойственно малодушие. Он далеко не трус, способен мыслить рационально, и, если убрать из его башки весь мистический мусор, получится очень толковый, выдержанный, находчивый товарищ с достойным набором лидерских качеств. Сложность в том, что в этот список входят такие качества, как полное безразличие к мнению окружающих, цинизм, патологический эгоизм и наплевательское отношение к интересам, здоровью и даже жизни товарищей. Вместе с тем подлость среди его характеристик отсутствовала. Он утверждал, что он воин. А воины своих не бросают. Значит, остается надежда, что он вернется. Как бы с ним согласовать планы, дать ему знак. Ну, с Пауком более или менее ясно. Кто еще? Санек? Нет. От него помощи не жди, он под контролем. Под контролем… Это слово как-то застряло в голове. Бригадир повторил его про себя еще несколько раз. Неожиданная догадка стеганула душу. Вот что имел в виду Паук, когда говорил, что для Санька мы все уже мертвы…

Вот почему он всячески затягивал экспедицию. Вот почему его папаша так легко согласился дать деньги. Все было отработано заранее. Мы находим, он сообщает, бандиты приходят и зачищают. Вот почему он так рвался бороться с крысятничеством. Он просто охранял свое. Вот откуда ноги растут в борьбе за ценный нож. Хорошо, что нож сейчас у Паука. Эх, зря я помешал тогда Пауку Санька шлепнуть. Он нас всех уже приговорил. Так все же кто под чьим контролем находится? Бандит контролирует Санька или наоборот? Этот уголовник не выглядит типом, которым может руководить Санек. Скорее, он пристукнет Санька, а потом все свалит на нас. И Санек этого не может не понимать. Но все же лезет. Почему? Может, его контролирует третья сторона, о которой Паук говорил? Если так, то что? Он будет стремиться нас всех прибить как можно скорее. Это противоречит планам бандитов? Видимо, нет. Тогда надо валить. Чем быстрее, тем лучше. Тут не побежишь: все простреливается. Бежать надо в пещерах, там не развернешься. Если бежать всем, то всех надо в дальнюю вести. Там ход раздваивается, и ландшафт удобный. Теперь надо понять, как заставить Санька и бандюков в дальнюю пещеру пойти.

Глава 10

Тропинка круто сбегала вниз по склону. С обеих сторон над ней нависали камни, обросшие разноцветным лишайником, между камнями торчали пучки пересохшей травы. Хорошо вооруженные люди уверенно двигались по направлению к разноцветным палаткам, яркими большими грибами разбросанным среди нагромождения камней и чахлых деревьев. У огромного черного валуна, на котором были выбиты, а потом раскрашены желтой краской какие-то символы, тропа делала резкий поворот. Возглавляющий шествие человек остановился и принялся внимательно разглядывать непонятные рисунки.

– Это все вы сотворили? – спросил он.

– Да как сказать… – Санек забежал чуть вперед и как бы кричал снизу. – Что-то там было, а что-то Паук наковырял. Ничего интересного. Он в пещере, где мы были, башкой стукнулся. С тех пор на мистике заклинило.

– Красиво и монументально, – сказал Спец и приложил руку к шершавой поверхности камня. – Даже чувствуется сила, странная энергия. Вроде как к истории прикоснулся. Да и камень почему-то холодный, хотя солнце уже высоко. И впрямь мистика.

Он с трудом заставил себя оторвать руку от валуна. Камень манил, притягивал. Казалось, он что-то шепчет, что-то хочет сказать, о чем-то предупредить и одновременно успокаивает.

Спец повернулся, подошел к Саньку и пристально посмотрел ему в глаза:

– Тебе не жалко их, Саша? Все-таки друзья…

– Какие они мне друзья, – зло огрызнулся тот. – Крысятники да жмоты. Почитай каждый день лаялись. Видишь, даже нос сломали.

Он показал на два характерных синяка под глазами.

– А вчера Паук чуть не зарезал. Жаль, что сбежал, сука.

Глаза его резко потемнели, скулы напряглись, под натянутой кожей забегали желваки.

– Кстати, у Паука, похоже, ценный нож. Старинный. Ему вчера Бригадир отдал. Теперь он сбежал. Еще утром был, потом сбежал. Мог все видеть. Его найти надо. Папа не простит.

– Попридержи коней, фраер, – грубо прервал Санька Спец. – Кого искать и как – решаю я. Уяснил? Твой папаша далеко, он тебе здесь не помощник. Тут без моего приказа ты даже дышать не смеешь. Еще раз услышу что-то подобное – пущу в расход с остальными. Я уж как-нибудь сумею рассказать о твоей трагической кончине.

– Тебе папа голову отвинтит. Медленно, – уже не так уверенно произнес Санек.

Бандит сделал два шага навстречу, Санек попятился, споткнулся о камень, покачнулся, неловко взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, и уже начал заваливаться назад, когда сильная рука схватила за ворот, свернула ткань, сдавила горло.

– Повторяю для одноклеточных: твой папаша далеко, а я тут. Тебе меня бояться надо, – не ослабляя хватки, прошипел Спец прямо в лицо. – С папашей твоим базарить я буду. Что будет потом, мы разберемся, не впервой. А вот тебе все равно уже будет. Так что заткни дупло и труби только по делу. Усек?

– Усек, усек, отпусти только, – прохрипел Санек. – Дядя Гена, ты же меня еще мальцом знал. Отпусти. Я больше не буду.

Спец одним рывком поставил туриста на тропу.

– Живи пока, – произнес бандит. – Так что ты там про Паука базарил?

– Паук – это ботан один. Он идейным вдохновителем экспедиции был. Он, собственно, и пещеру нашел. Туда полез, да упал и головой стукнулся. Там он нож нашел, старинный, с большим камнем. Судя по всему, очень ценный. Паук просто бредил этим ножом, а он в реликвиях хорошо понимает. Так вот, вчера здесь заваруха была. Все передрались. Бригадир Пауку нож отдал. Потом Паук сбежал, но утром вернулся. Его все видели. А сегодня, пока Пикселя искали, Паук опять удрал. Думаю, что он где-то зашкерился. Один вниз не пойдет, не боец он. Сейчас где-нибудь поблизости сидит, наблюдает.

– А что за Пиксель такой? Нашли его?

– Нет, не нашли. Но тут нечего волноваться. Погиб он, скорее всего. У него нога сломана была. Он ночью, видимо, погулять решил, ну и свалился в расщелину какую-нибудь. С этой стороны угрозы нет.

– Вот так-то лучше. По существу и без соплей. – Спец обратился к идущему сзади худому парню с противной рожей и постоянно бегающими глазками: – Возьми Бая, найди ботана, но не убивай. Он должен сперва про нож рассказать.

– Все расскажет, командир, можешь не сомневаться.

– Ну что, Саш, пошли. Покажешь, куда твои добычу спрятали. Нам до вечера управиться надо.

Глава 11

Солнце припекало все жарче. Над серыми вершинами плыли кудрявые облака. Их нечеткие тени скользили по склонам и растворялись среди теней долины. Метрах в двухстах выше лагеря едва заметная тропа делала резкий поворот, уводя идущих по ней по крутому каменистому карнизу, поросшему густыми низкими кустами, скрывающими пустоту, в которую легко можно было бы сорваться, сделав один неверный или даже неосторожный шаг. Густые тени лежали на земле, а подлая трещина на крутом склоне была больше похожа на тайный ход, ведущий в саму преисподнюю. У этой трещины, прижавшись спиной к шершавому валуну, сидел Паук и сосредоточенно вырезал на левой стороне груди какие-то символы. Из-под земли тянуло запахом холодного влажного камня и старого мха. Внутри было тихо. Ни шороха, ни звука, ни зловещего перешептывания. Густая тьма угрюмо таращилась из провала, но Паук не ощущал опасности, скорее напряжение, отдаленную угрозу и насмешливое любопытство.

«Уходи, – как бы говорила Тьма. – Уходи. Ты еще можешь. Я тебя не трону. Пока. Ну а меня ждет обильный ужин, а потом, завтра, ты уже не справишься. И тогда я заберу тебя в рабство. Насовсем. В этот раз не уйдешь».