Кровь отхлынула от щек Молли. Она была потрясена его грубым тоном и неожиданным смыслом его слов. Она прекрасно знала, что Джеймс мертв, но ведь никому не возбраняется иногда вспоминать о нем. Особенно в этот вечер. Рождество – это время, когда в мире активизируются тепло и любовь, вспоминаются все наши любимые или когда-то любимые люди, которых больше нет рядом с нами.
Она растерянно покачала головой.
– Я уже давно это знаю…
– Нет! – вырвалось у него, он даже потряс ее. – Мне так не кажется.
Молли едва не задохнулась от возмущения.
– Да мне совершенно все равно, что тебе кажется!
– В таком случае… – и тут, без какого бы то ни было повода, он склонился над ней и впился в ее губы поцелуем…
Молли замерла от неожиданности. Сначала она даже ничего не поняла. Его руки сжимали ее железными обручами, и ей было неловко и больно, хотелось побыстрее освободиться, но все ее попытки были напрасны.
– Прекрати! – выдохнула она, наконец-то обретя дар речи и глядя на него полными мольбы глазами. – Гидеон, остановись!
Внезапно он отступил от нее, бледность залила его лицо, в уголках губ появились скорбные морщинки.
– Пожалуйста, остановись… – пробормотала она автоматически. – Ведь сегодня канун Рождества, – вяло продолжала она.
Гидеон заморгал, глаза его потухли.
– Что за черт? Что это я натворил? – пробормотал он, вконец смутившись, и опустил руки.
Молли облегченно вздохнула.
– Не имею ни малейшего представления. Но боюсь, ты непременно раскаешься, если хорошенько подумаешь, – добавила она хрипло.
В одном она была уверена точно: Гидеон вовсе не желал ее целовать. Просто он не знал, как ее заставить замолчать… Хороший способ, однако.
Гидеон продолжал тупо смотреть на нее, тряся головой, словно желая отделаться от наваждения.
– Прошу прощения за… за то, что произошло тут, – наконец сказал он и резко отвернулся.
У Молли оборвалось сердце, когда он коснулся ручки двери.
– Гидеон! – воскликнула она.
– Да? – он повернулся к ней.
По выражению лица можно было судить, насколько он расстроен.
Она нервно закусила губу, лихорадочно соображая, что ему сказать, чтобы отвлечь от тяжелых мыслей. Ей очень не хотелось, чтобы он уходил вот так, толком ничего не выяснив.
– Я хочу сказать о Джеймсе… Мне до сих пор его не хватает, – хрипло проговорила она.
Казалось, от этого ему не стало легче.
– Некоторые из нас грустят о нем больше, чем остальные, – сказал он и вышел из комнаты.
Молли тяжело опустилась на кровать, закрыла лицо руками, и по ее щекам потекли горькие слезы.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
– Ты выглядишь великолепно! – воскликнул Дэвид, окинув ее восхищенным взглядом, когда она вошла в гостиную спустя некоторое время. – Как сама Снегурочка, – поддразнил он ее, очевидно, желая сгладить впечатление от своего непонятного выпада накануне.
Сказано было с юмором. На ней было длинное платье пламенно-оранжевого оттенка, который лишний раз подчеркивал и без того яркие волосы.
Гидеон казался необычно спокойным в этом вечер. Он незаметной тенью стоял около камина. И выглядел чрезвычайно привлекательно в своем элегантном черном костюме и белоснежной рубашке. Молли поймала его взгляд – взгляд холодной статуи.
Она побыстрее отвернулась и улыбнулась Сэму, который передал ей бокал шампанского.
– Диана наверху вместе с Крис у Питера, – сказал ей Сэм. – Ему уже гораздо лучше, – добавил он с явным облегчением.
– Слава Богу, – сказала Молли, вздохнув. – За это определенно стоит выпить. – И она глотнула игристого вина, непрестанно чувствуя на себе взгляд Гидеона. – А где Мерлин? – спросила она, чтобы хоть что-нибудь сказать.
Сэм смешливо изогнул брови.
– Как ты думаешь, где он может быть?
Она улыбнулась, догадавшись.
– Конечно, наверху, присматривает за Питером!
– Вот именно! – улыбнулся Сэм. – Я… – начал было он, но вдруг зазвонил телефон.
– Я возьму трубку! – выкрикнула Молли и поспешно объяснила свой неожиданный порыв: – Это могут звонить родители, поздравить с Рождеством.
– Я отвечу, – грубо перебил ее Гидеон, опередив на пару секунд. Получилось, что оба схватились за трубку в одно и то же время.
Молли бросило в жар, щеки залила краска.
– Отлично, – хрипло пробормотала она, быстро отступив.
Ей нельзя находиться рядом с ним. Несмотря на его очевидную грубость, ее тянуло к Гидеону. И какая-то ее часть втайне желала, чтобы он повторил поцелуй. Ей так хотелось этим поцелуем снять его агрессию, проникнуть в душу. Узнать, что же скрывается за внешней грубостью.
– Полцарства за твои мысли, – с этими словами к ней подошел Дэвид, протягивая бокал с шампанским.
Она только покачала головой.
– Если я сама их не могу понять, как сможешь ты?
Дэвид пожал плечами.
– Ведь мы же не просто собрание незнакомых людей, верно? – прошептал он как раз в тот самый момент, когда на кухню вошли Диана и Крис.
В комнате сразу стало довольно шумно: Крис представляла всем Диану Чишом, и слова Гидеона, отвечавшего на звонок, звучали неразборчиво. А жаль. Возможно, и стоило послушать этот разговор.
Гидеон ушел, оставив ее в полном неведении.
Кто звонил? О чем они говорили?
– Простите меня, – извинилась Молли и выскользнула из гостиной, уверенная, что вполне может оставить загрустившего Дэвида в надежных руках Дианы.
Она нашла Гидеона на кухне. Он стоял у окна и смотрел на улицу. Возможно, даже на звезды. Она вошла и остановилась у входа, не уверенная, стоит ли нарушать его уединение. Ведь он так явно желал остаться один. В конце концов она решила, что не будет этого делать.
– Смотришь, и кажется – насколько же наша жизнь бренна… верно? – задумчиво проговорил Гидеон, едва она собралась потихоньку уйти. – Ты знаешь, что многих звезд уже нет, а свет и сих пор виден человеческому глазу?
– Господи, да что с вами такое сегодня? – удивилась Молли. – Вы с Дэвидом какие-то чересчур поэтично-грустные. – Интересно, как он мог узнать, что она стоит у дверей? – А кто все же звонил? – Этот вопрос интересовал ее еще больше.
– Мой помощник, – он усмехнулся. – Один из моих клиентов хочет, чтобы я приехал в Вену сразу после Рождества.
Любопытно, а его помощник – женщина?
Да какая разница? – одернула себя Молли. Даже если и женщина, ей это совершенно все равно!
– Подождет, – Гидеон покачал головой. – Я полностью занят на все время каникул.
Джеймс, как она всегда знала, был популярным дизайнером интерьера, но имя Гидеона Вебера было в фаворе задолго до того, как Джеймс вышел на арену славы. Очевидно, его дизайн все еще пользуется спросом.
