Третье место после Бекки и Эрменгарды занимала Лотти. Она была такая крошка, что еще не могла понять многого, и ее очень удивляла перемена, происшедшая с ее приемной мамой. Она слышала, что с Сарой случились разные странные вещи, но не понимала, почему та так изменилась, почему она носит теперь старое черное платье и приходит в класс не учиться, а учить других.
Между маленькими долго шли оживленные толки после того, как они узнали, что Сара уже не живет в своих хорошеньких комнатах, где столько времени восседала на почетном месте Эмили. Лотти терялась в догадках. А Сара почему-то ничего не хотела объяснить и отмалчивалась, когда ее начинали расспрашивать. Как тут разгадать все эти тайны!
— Ты теперь очень бедная, Сара? — шепотом спросила Лотти, когда Сара пришла в первый раз давать урок французского языка. — Ты такая же бедная, как нищие? — Она вложила свою пухлую ручку в худенькую руку Сары и прибавила со слезами на глазах: — Я не хочу, чтобы ты была такая же бедная, как нищие.
Видя, что она собирается заплакать, Сара поспешила успокоить ее.
— У нищих нет дома — им негде жить, — сказала она. — А у меня есть.
— Где же ты живешь? — спросила Лотти. — В твоей комнате спит новая девочка, ее комната теперь уже не такая хорошенькая, как прежде.
— Я живу в другой комнате, — сказала Сара.
— А красивая она? — спросила Лотти. — Я хочу посмотреть.
— Молчи, — остановила ее Сара. — Мисс Минчин смотрит на нас. Она рассердится на меня, если ты будешь со мной шептаться.
Сара уже знала по опыту, что ей приходится отвечать за все. Если дети были невнимательны или рассеянны, если они болтали — выговаривали ей.
Но Лотти была настойчивая маленькая особа. Так как Сара не хочет сказать ей, где живет, то она сама разыщет ее комнату. Лотти стала внимательно прислушиваться к разговорам старших, когда речь заходила о Саре, и узнала кое-что. А узнав, она в один прекрасный день собралась в дальнее путешествие и начала карабкаться вверх по лестницам, о существовании которых до сих пор не подозревала. В конце концов она добралась до чердака.
На площадке были две двери. Она отворила одну из них и увидала свою дорогую Сару, которая стояла на столе и смотрела в проделанное в крыше окно.
— Сара! — в ужасе воскликнула Лотти. — Мама Сара!
Она пришла в ужас от маленькой грязной комнаты, которая была так далеко, далеко от всего мира. До нее было, наверное, несколько сот ступенек!
Сара обернулась, услыхав голос Лотти. Теперь она в свою очередь пришла в ужас. Что теперь будет? Если Лотти начнет плакать и кто-нибудь услышит ее, они обе пропали. Сара соскочила со стула и подбежала к девочке.
— Не плачь и не шуми, — с мольбой сказала она. — Меня будут бранить, если узнают, что ты здесь, а меня и без того бранили целый день. Это… это совсем не плохая комната, Лотти.
— Не плохая? — прошептала Лотти и, оглядевшись кругом, закусила губы, чтобы не заплакать. Лотти была большая плакса; но она настолько любила свою приемную маму, что постаралась сдержаться ради нее. К тому же всякая комната, в которой поселилась Сара, могла, пожалуй, сделаться хорошенькой.
Сара обняла девочку и постаралась улыбнуться ей. У нее стало немножко полегче на душе, когда к ней прижалось пухленькое детское тельце. День выдался тяжелый, но глаза ее были сухи, когда она глядела в окно.
— И отсюда видно много такого, чего не видно снизу, — продолжала она.
— Что же отсюда видно? — с любопытством спросила Лотти.
— Трубы — они совсем близко от окна — и клубы дыма, улетающие высоко-высоко к небу, и воробьи, которые прыгают кругом и разговаривают друг с другом, как люди. А из окон других чердаков каждую минуту может показаться какая-нибудь голова, и приятно будет догадываться, чья она. И тут так высоко над землей, как будто это совсем другой мир!
— Дай мне посмотреть на все это, Сара! — воскликнула Лотти. — Подними меня!
Сара подняла ее, и они, стоя на столе и облокотившись на окно, стали смотреть в него.
Всякий, глядевший из такого окна, знает, какой странный вид открывается оттуда. Крыша покато спускалась на обе стороны от них к водосточным трубам; воробьи весело чирикали и прыгали кругом — здесь они были у себя дома. Два воробья, сидевшие на ближней трубе, поссорились из-за чего-то и некоторое время отчаянно дрались. В конце концов один одержал верх и прогнал своего противника с трубы. Ближнее от девочек слуховое окно было закрыто, потому что в соседнем доме никто не жил.
— Хорошо, если бы кто-нибудь поселился здесь, — сказала Сара. — Это так близко, что, если бы на чердаке жила девочка, мы могли бы разговаривать, стоя у окон, и ходить друг к другу в гости по крыше, если бы не боялись упасть.
Небо казалось отсюда так близко, что Лотти была в восторге. Здесь, на такой высоте, среди труб, как-то не верилось в существование другого мира, далеко внизу, где жили мисс Минчин и мисс Амелия и была классная комната.
— О, Сара! — воскликнула Лотти, прижимаясь к Саре. — Мне нравится здесь, очень нравится! Тут лучше, чем внизу!
— Смотри, как близко подлетел воробей! — шепотом сказала Сара. — Как жаль, что у меня нет крошек, мы бросили бы ему.
— У меня есть! — возбужденно шепнула Лотти. — У меня в кармане лежит кусочек лепешки. Я купила ее вчера за пенни и не доела.
Когда они бросили крошки на крышу, воробей вспорхнул и перелетел на другую трубу. Он, очевидно, не привык вести знакомство с обитателями чердаков, и неожиданно посыпавшиеся на крышу крошки испугали его. Но так как Лотти встала неподвижно, а Сара тихонько зачирикала, как будто сама была воробьем, то он понял, что против него не замышляют ничего дурного. Он нагнул головку набок и блестящими глазками взглянул на крошки. Лотти едва могла сдерживаться.
— Прилетит он? — шептала она. — Прилетит?
— Судя по глазам — да, — шепотом ответила Сара. — Только он не может решиться сразу и думает… Смотри, он собирается лететь!.. Он летит!
Воробей слетел с трубы и запрыгал к крошкам. Однако на некотором расстоянии от них он остановился и снова нагнул головку набок. А что, если Сара и Лотти окажутся огромными кошками и прыгнут на него? Но сердце, по-видимому, сказало ему, что они не так страшны, как кажутся. Нацелившись на самую большую крошку, он быстро, как молния, бросился на нее и полетел с ней к трубе.
— Теперь он знает, — сказала Сара, — и прилетит за другими крошками.
Он действительно прилетел и даже не один, а в сопровождении приятеля, который со своей стороны пригласил на пир родственника. И они втроем угостились на славу и чирикали, и болтали, посматривая время от времени на Сару и Лотти.
Лотти была в таком восторге, что совсем забыла о неблагоприятном впечатлении, которое произвела на нее в первую минуту комната Сары. А когда она сошла со стола и вернулась к действительности, Сара поспешила указать ей на разные достоинства своей комнаты, о существовании которых и сама до сих пор не подозревала.
— Комнатка такая маленькая и так высоко над землей, — сказала она, — что походит на гнездышко на дереве. А покатый потолок такой смешной! Вон у той стены, если хорошенько выпрямиться, то, пожалуй, достанешь до него головой. Утром, когда взойдет солнце, я, лежа в постели, могу смотреть прямо на небо и на маленькие розовые облачка, пролетающие над окном. Они совсем близко от меня, и мне кажется, что я могу дотронуться до них. Во время дождя тяжелые капли начинают барабанить по крыше и как будто рассказывают что-то хорошее, а в ясную ночь над самым окном загораются звезды, и я смотрю на них и стараюсь сосчитать, сколько их помещается в окне. В нем помещается так много!.. А посмотри на эту маленькую ржавую решетку перед камином. Если бы ее вычистить и зажечь в камине огонь, как хорошо было бы здесь! Теперь ты сама видишь, какая это хорошенькая комнатка.
Описывая все достоинства своей комнаты, Сара ходила по кругу, держа Лотти за руку. И той начинало казаться, что она сама видит все это. Лотти всегда видела перед собою то, что описывала Сара.
— Вот здесь, — продолжала Сара, — можно постлать толстый мягкий голубой индийский ковер, а в этом углу поставить мягкую кушетку и положить на нее подушки, чтобы было покойно сидеть. Над кушеткой можно повесить этажерку для книг — тогда их будет удобно доставать с кушетки. Перед камином можно положить меховой ковер, а стены оклеить обоями и повесить на них картины. Большие здесь не поместятся, но ведь и маленькие бывают очень красивы. Постель — она будет мягкая — можно покрыть пунцовым шелковым одеялом, вот тут поставить лампу с розовым абажуром, а на середине комнаты — стол с чайным прибором. А воробьи перестанут бояться нас и сделаются такими ручными, что будут клевать крошки с окна и даже проситься в комнату.
— О, Сара! — воскликнула Лотти. — Мне хотелось бы жить здесь!
