Когда Родес назвал территорию Духа пустошью, он не преувеличивал.
Мир выглядел так, словно его накрыл бесцветный дымок, но не как тень. Я не знала, что это было, и какими были другие территории, было ли так только на землях Духа. Если правильным было последнее, то это было из-за того, что повелители Духа бросили разбитое царство Мейсон и скрылись среди людей? Или тут всегда так было?
— Выглядишь растеряно, — прошептал Родес, пока шел по пустыне, перешагивая камни и окоченевшие ветки со стволами. Выглядело так, словно тут мог раньше быть лес, но давно пропал, только солнце и бледная земля с песком тянулись, сколько хватало взгляда, если не смотреть на запад или восток — на другие территории.
Я посмотрела на него, а потом опустила взгляд на свои ноги и землю вокруг себя, чтобы не споткнуться и не устроить сцену.
— Конечно. Я в смятении. Я все еще не понимаю, как тут оказалась.
Эмори и Брэлинн шли впереди нас, не говорили между собой или даже с Люкеном, который был в паре футов впереди них, сосредоточился на месте назначения, потому что оглядывался лишь порой, помог Брэй перебраться через бревно. Эмори не приняла помощь, и я не удивилась. Это была Эмори, всегда боролась со всем, что выставило бы ее слабой.
Я не хотела упасть на лицо, так что позволила Родесу помочь мне перебраться через бревно, которое было бы долго обходить. Вокруг было не так много упавших деревьев, но многие были такими большими, что было проще перелезть, чем обходить их.
— Ты тут, потому что тебе нужно тут быть. Потому что ты храбрее, чем думаешь, Лирика. Ты захотела помочь Розамонд, и ты хочешь узнать о себе больше.
— Я не храбрая, — быстро сказала я, отпустила его руку, как только миновала бревно. Я тут же заскучала по его теплу, ругала себя за то, что оно мне нравилось.
— Для меня ты храбрая. Храбрость — не махать мечом. Или стихией. То, что ты тут, уже указывает на это. Но насчет твоих слов до этого. Ты растеряна, но не только из-за того, почему ты тут.
Я посмотрела на его лицо, щурясь от резкого света.
— Ты внимательный.
Родес пожал плечами, огляделся, наверное, в поисках угроз. Я была рада, что он это делал, потому что я не знала, что выглядывать.
— Я должен таким быть. Это мой долг. Почему бы тебе не сказать, откуда это выражение на твоем лице?
В этот раз я пожала плечами.
— Я не знаю. Я просто думала о том, как тут пусто. И я хотела знать, все ли земли так выглядят, или так получилось из-за войны.
Родес склонил голову, снова разглядывал меня.
— Каждая территория выглядит иначе, изображает свою стихию. Это сложно объяснить, пока ты не увидел своими глазами. Эта территория не была такой раньше. Я не знаю, как она выглядела, когда тут жили люди. Я младше войны, помнишь?
Я скривилась.
— Давай не обсуждать возраст. Я ощущаю себя ребенком рядом с собой, — и мне не нравилось это ощущение.
Он покачал головой и убрал прядь волос с моего лица. Я с трудом не охнула, но из-за этого споткнулась.
— Я уже тебе говорил, но ты моего возраста в местных годах. Время тут идет так же, как в мире людей. Мы не вернемся в твой дом сто лет спустя.
Я не знала, что переживала об этом, до этого, и я обрадовалась, что не думала раньше, потому что мне уже было не по себе.
Родес продолжил:
— Я все еще юный, по сравнению со многими, так что, хоть лет мне больше, чем тебе, меня тут видят другие мелким. Я… подросток. Как ты.
Его слова успокаивали меня, но это меня тревожило. Мне нравилось, как он смотрел на меня, как он говорил со мной. Но я не знала, что это все значило.
Я не знала, что все происходящее значило.
Но, когда он сжал мою ладонь, я прогнала часть тревог из головы и попыталась прожить момент на полную. Потому что, если бы я переживала из-за всего, что не понимала, с чем еще мы могли столкнуться во время поисков Розамонд, я вряд ли смогла двигаться дальше.
И я знала, что мне нужно было все, чтобы двигаться дальше.
Мне не нужно быть повелителем стихии, чтобы понять это.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мы шли больше двух часов, вода в моем рюкзаке кончилась, и мои ноги болели и горели, когда Люкен остановил нас для ночлега у рощи деревьев, на которую я давно смотрела. Я надеялась, что мы там отдохнем.
Я всю дорогу видела только деревья, хотела присесть и найти укрытие. Я не была воином, это было понятно, ведь в сражениях я только падала и бегала. Родес и Люкен сражались, спасали. Мою раненую гордость не утешало даже то, что Эмори и Брэлинн тоже не боролись. Они были растеряны, как я, но Родес считал меня особенной. Той, кто поможет их царству? Я не подходила для этого.
Мы с подругами были мертвым грузом в этом новом месте, и теперь я ощущала себя так, словно подставила нас, потребовав взять меня с собой. То, что Родес взял меня, чтобы приглядывать, грело душу не так сильно, как должно было.
— Тут сможем заночевать, — сказал Люкен, когда мы впятером устроились меж двух больших деревьев, на которых еще были листья.
Мы добрались до этих растений, и я поняла, что мы были уже не в пустоши южной территории Духа. Так выглядело. Люкен и Родес не сообщили, попали ли мы уже на территорию Земли, так что я не знала, были мы в новом месте, или эта часть территории Духа отличалась.
Я уже смирилась со многими странностями, так что пора было попытаться заговорить.
— Где мы? — спросила я у Родеса. Я не знала Люкена, и, хотя он казался неплохим, он меня тоже не знал. То, что я знала Родеса не так хорошо, как я думала — хотя я и без того плохо его знала — я тоже не упустила.
Люкен снял сумку и опустил ее, прислонился к ближайшему дереву, поглядывал то на меня, то на Брэлинн. Он не смотрел на Эмори, но она тоже отказывалась смотреть на кого-либо, сверлила хмурым взглядом окрестности, скрестив руки. Я его не винила. Я не знала, почему Эмори пошла с нами. Она не хотела быть рядом со мной, в последнее время только кричала на меня, но теперь она была тут. И после атак нэгов было ясно, что нам придется работать вместе, чтобы найти Розамонд и выбраться живыми.
— Мы все еще на территории Духа, — ответил Родес, отвлекая меня от Эмори. Я заметила краем глаза, как Эмори фыркнула, и старалась игнорировать ее. Я не знала, зачем она пошла с нами, что она собиралась делать теперь, когда мы не могли вернуться без помощи. Родес и Люкен не могли остановиться и увести одну из нас обратно, если мы испугаемся. Нужно было подумать об этом перед тем, как мы взяли запасные сумки Родеса и припасы и отправились в путешествие туда, где мы, возможно, и не должны были находиться.
— А выглядит более… — я не знала, каким словом описать красоту места. Да, другая часть территории Духа была по-своему красивой, но пустота там напоминала, что когда-то там было не так. Хотя я не видела, каким все было раньше. Даже Родес не знал, но место ощущалось мертвым. Но в этой части были зеленые деревья и темная земля, словно она была плодороднее и не боялась смерти и пустоты, что лежала дальше.
— Живое, — закончила за меня Брэлинн, подойдя ко мне и глядя на Родеса.
Родес и Люкен переглянулись, и я гадала, о чем они таким образом общались. Хотя я сейчас думала о многом. Родес повернулся ко мне и Брэлинн и склонил голову, словно подбирал слова.
— Мы на границе территорий Духа и Земли. Мы достаточно близко, чтобы часовые нашли нас, если мы не будем осторожны, но мы в хорошем положении, многие из них не пойдут так далеко. На каждой границе территорий земля представляет слияние. Тут Земля влияет больше, но наставники говорили мне, что было иначе, скорее, как у смеси Огня и Земли или Воды и Воздуха.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Хотя наставники не описывали, как именно все выглядело, — Люкен закатил глаза и повел плечами. — Никто не любит говорить о том, как все выглядело раньше, они вообще толком об этом не говорят. Те, кто помнят, скрывают или из-за боли, или чтобы не дать власти тем, кто ниже них. Есть те, кто не хочет помнить. И они не дают запомнить другим.
