Читаем без скачивания Нелегкая поступь прогресса - Сергей Юрьевич Ежов

— Хорошо. — отвечаю оберсту — Разрешаю вашим солдатам собрать убитых и раненых по всему полю боя, включая и проходы вдоль дорог, куда наносились первые удары. Ограничение одно: у ваших солдат не должно быть оружия.

— Пока я ехал по проходу, увидел не слишком много трупов, а ведь сюда вошла бригада из двух полков, то есть почти четыре тысячи солдат и офицеров. Ваше сиятельство, где остальные?

— Остальные офицеры и нижние чины, герр оберст, находятся в нашем плену. Когда мы применили своё оружие, их командир правильно оценил обстановку, и повёл выживших в боковое ущелье, где мы и приняли у него капитуляцию. Если вам угодно, командиров полков вам тотчас же представят. Командира бригады вы можете посетить в лазарете.

— Да, я бы хотел поговорить с командирами полков и посетить Конрада делла Вольпе. С вашей стороны было очень любезно такое предложение.

— Мне эта любезность ничего не стоит, уважаемый оберст фон Визенберг, однако рекомендую отправить одного из ваших ассистентов с сообщением, что ваши солдаты могут подать помощь раненым и убрать трупы. Прошу прощения за напоминание, но к нему меня побуждает христианское милосердие.

Откровенно говоря, плевать я хотел на убитых и умирающих австрияков, тем более, что корпус был по составу чешским. Хреновые они народы, что чехи, что словаки и у меня нет никаких симпатий, что к солдатам, что к офицерам. Впрочем, это мои личные симпатии-антипатии, их во все времена положено скрывать за завесой правильных слов о гуманизме, ценности каждой человеческой жизни и прочей фигне, в которую не верят даже самые отчаянные общечеловеки. Но — положено.

Один из ассистентов скачет в австрийский лагерь с сообщением, я сажусь обратно за стол к доктору Востроносову, а оберст со вторым офицеров отправились к палатке, где содержатся пленные офицеры. Солдат-то мы быстренько отправили подальше в тыл, под охраной венгерских союзников. Как выяснилось, венгерцы очень не любят чехов, а те отвечают им полнейшей взаимностью. Я-то, признаться думал, что эпизод с запоганенным гуляшом в «Похождениях бравого солдата Швейка» просто анекдот, а оказалось, что это святая правда.

— Карл Акакиевич, нам не дали завершить разговор, а я хотел предложить вам кроме совместной публикации, ещё и совместное выступление. Здешнее общество к русским настроено весьма благосклонно, следовательно, имеется прекрасная возможность проверить свои умения на них.

— О, это было бы прекрасно! — восклицает доктор, и я его понимаю: творцу, а тем более исполнителю публика нужна как воздух, а может быть и сильнее.

* * *

Когда поле очистили, я дал команду снова обстрелять штаб австрийского корпуса: болван фон Визенберг не удосужился передвинуть его за зону обстрела! Естественно, оставшиеся офицеры были перебиты, и я вывел своё воинство в вылазку. Оставшаяся без командования рыхлая масса бросилась бежать, бросив артиллерию, недоразгромленный обоз и больше двух тысяч прекрасных кавалерийских коней. Сбрую для этих коней, кстати, тоже бросили. Это хорошо: будет, чем пополнить конский состав и снаряжение нашей кавалерии.

В общем, к подходу объединённой русско-турецко-венгерской армии под командованием графа Румянцева, перед нами вражеских войск не было. Войскам устроили трёхдневный отдых после усиленного марша, когда они спешили нам на помощь.

Румянцев вместе со мной объехал все наши позиции, оценил расположение батарей и запасных позиций для них, и высказал своё одобрение. Мины-камнемёты я показал отдельно, без лишних глаз турок и мадьяр: сегодня мы дружим, завтра снова подерёмся, зачем им знать о таких простых и эффективных штучках?

На расширенном военном совете меня заставили в подробностях рассказать о развернувшемся сражении, что правильно: командиры обязаны учиться на чужих успехах и неудачах. Я подготовился как следует, и впихнул в свой доклад всё: от организации ускоренного марша почти через всю Венгрию до преследования бегущего неприятельского корпуса. Ну и всё что посредине: размещение личного состава на импровизированных повозках и передвижение пешком для разминки. Не забыл о мерах безопасности, уберегших бойцов от падения с никак не ограждённых скамеек. Питание при помощи полевых кухонь. Меры гигиены — от обязательного, под угрозой порки, мытья, до полевых сортиров, которые копали сразу по остановке колонны. И опять же: жёсткий, под угрозой порки, запрет исправления естественных надобностей, где бы то ни было, кроме специально сделанных сортиров.

— Каков же результат? — любопытствует немалого ранга военный чиновник с эмблемами медицинского ведомства в петлицах.

— Результат мы оценим по завершению военной кампании, — отвешиваю я лёгкий поклон за правильный и своевременный вопрос — а промежуточный итог таков: за шесть недель от начала движения, вверенного мне отряда, до сей минуты, санитарных потерь не отмечено. Ни одного заболевшего или запоносившего. Имеются ушибы, травмы, ранения, но и там ни одного серьёзного воспаления.

— Весьма недурно! — отвешивает легчайший поклон военный чиновник.

— С вашего разрешения, продолжаю. Столь удачную позицию, а именно холмистую, едва ли не горную цепь со всего лишь двумя проходами, перекрывающую пространство почти в семьдесят километров, мне указали местные жители. Изначально я хотел устроить оборону в сорока километрах восточнее, на берегу подходящей реки, но тамошнюю позицию я бы точно не удержал. Выдвижение на эту позицию несло в себе немалый риск, поскольку времени на её обустройство у нас оставалось весьма мало. Неприятель мог форсировать свой марш, и хотя бы частью сил мог попытаться сбить нас с необорудованной позиции. По счастью, австрийские офицеры не сумели справиться со своевольными и ленивыми чехами, из которых сформирован корпус, и таким образом у нас появилось необходимое время.

Дальше я дал пояснения по созданию, укреплению и использованию каждого из элементов созданной здесь обороны. Все пояснения давались по картам и схемам, которые в заранее условленном порядке меняли мои помощники.

В общем, я применил элементы презентации из того, будущего времени. Всё наглядно, доходчиво, по возможности ярко. Ну да краски куплены тут же, а художников и картографа я нашел в собственном отряде.

Порадовало то, что мои слушатели сначала внимали едва ли не со скучающими лицами, но постепенно то один, то второй начинали записывать за мной, а в конце уже большинство офицеров и генералов делали разного рода почеркушки по мере моего доклада.

— Наслышан о ваших лекциях, ваше сиятельство, но до сих пор слушать их не доводилось. — по окончанию доклада взял слово граф Румянцев-Задунайский — Ежели вы о научных открытиях вещаете так, как нынче о военной науке, то я понимаю восторг профессоров, что отзывались о вас. На правах командующего отдельной армией, нынче же прикажу издать ваш доклад в виде отдельной книги, с приложением карт и иных схематических рисунков, что вы использовали при докладе. Полагаю, что присутствующие здесь господа офицеры и генералы с большим интересом и весьма вдумчиво прочитают её. Вы имеете замечание? — глянув мне в лицо, добавил Румянцев.

— Так точно, ваше сиятельство, имею. Я бы предложил издать отдельной книгой исследование о нынешней войне. Сейчас имеется счастливая возможность использовать показания всех сторон этой войны: русских, турок, венгерцев и пленных австрийцев. Если позволите, ваше сиятельство, я сформирую группу из офицеров, склонных к аналитической работе, сделать это.

— Недурная мысль! — поднял палец вверх турецкий командующий, Айдослу Мехмед-паша — Я обязуюсь предоставить материалы для книги от Османской империи. Более того: пользуясь благосклонностью моего повелителя, Его императорского величества султана, я попрошу его письменно высказать мысли о причинах, течении и последствиях нынешней войны.

— В таком случае, я обращусь с такой же просьбой к Его императорскому величеству. — Румянцев поднялся и церемонно пожал руку Мехмед-паше.

Таким образом, меня нагрузили ещё одним поручением глобально-исторического значения. Почему глобального? А потому что этот труд впоследствии станет эталоном для поколений как тех, кто будет писать подобные исследования, так и для тех, кто будет их изучать.

И первым делом я озадачил своих художников рисованием портретов всех героев текущей войны — от главнокомандующего до особо отличившихся нижних чинов. Впрочем, альбом с портретами я выпущу отдельным изданием, хотя бы потому, что его издание обещает стать весьма выгодным предприятием: герои и их родственники, безо всякого сомнения, приобретут такую памятную и статусную вещь.

Потом был поход на Вену, оказавшийся не слишком трудным: Римская империя германской нации приказала долго жить. Как только мы оказались в предместьях столицы, во многих землях, принадлежавших Австрии, вспыхнули мятежи. Германские княжества, Богемия, какие-то итальянцы и кто-то кого бесполезно искать на карте, объявили