Герр Сироп подобрал инструменты и ретировался в мастерскую. Вспомнив через минуту о своем пиве, он высунул голову в дверь. Макконнелл запустил в него сапогом. Герр Сироп закрыв дверь и побрел в трюм производить очередную реквизицию.
Возвращаясь с добычей, он заглянул в кают-компанию и увидел там Эмили. Уронив голову на стол, девушка содрогалась от рыданий. Поодаль в углу сидел Сармишкиду, дымил тирольской трубкой и что-то вычислял.
— Вот те на! — беспомощно повторил герр Сироп.
— Вы не могли бы утешить ее? — спросил Сармишкиду, скосив на него выпуклые глаза. — Я пытался, но меня постигла неудача.
Герр Сироп отхлебнул для храбрости.
— Видите ли, — пояснил марсианин, — ее всхлипы меня отвлекают. — Он глубоко втянул в себя дым и разразился тирадой: — Я думаю, что, затащив меня сюда и лишив средств к существованию и того скромного уюта, который значил так много для бедного одинокого изгнанника, живущего среди чужих людей и находящего утешение лишь в таблице эллиптических интегралов, — я думаю, что, затащив меня так безжалостно в бескрайнюю космическую бездну, к тому же, как теперь выясняется, совершенно напрасно, — я думаю, что она могла бы хотя бы не действовать мне на нервы своими рыданиями!
— Ну, ну! — сказал герр Сироп, погладив девушку по плечу.
— И-и-и-ы-ы! — ответила Эмили.
— Ну, ну, ну, — продолжал герр Сироп. Девушка подняла на него заплаканные глаза и жалобно прорыдала:
— Подите к черту!
— Что происошло мешту вами и кэлом?
Немного удивленная, Эмили со всхлипом ответила:
— Ничего особенного. Разве что в прошлом году наш мэр, мистер Кэлл, попросил меня организовать картофельный конкурс между грендельскими леди во время уборки урожая… Ох! Вы хотели сказать — гэлом? — Она опять уронила лицо в ладони. — И-и-и-ы-ы-ы!
— Насколько я понимаю, она попыталась его соблазнить и потерпела фиаско, — сказал Сармишкиду. — Естественно, ее профессиональная гордость уязвлена.
Эмили вскочила на ноги.
— Профессиональная? Что вы имеете в виду?! — взвизгнула она.
— Warum[51] вы так разволновались? — Перепуганный Сармишкиду укрылся за маской дойче бармена. — Я просто имел в виду вашу женскую гордость. Все девушки — женщины по профессии, nicht war?[52] Шутка. Ха-ха! — добавил он, чтобы ни у кого не осталось сомнений.
— И я вовсе не пыталась его… его… О-о-о! — Эмили вылетела из кают-компании, сопровождаемая фейерверком греческих фраз.
— Что она коворит? — спросил изумленно герр Сироп.
Герр фон Химмельшмидт побледнел.
— Лучше не спрашивайте! — сказал он. — Я и не знал, что она знакома с этим изданием Аристофана.
— Все пропало! — мрачно заявил инженер. — Не снаю, что и притумать.
— Хм-м-м… — промычал Сармишкиду. — Враг, конечно, вооружен, а мы нет. С другой стороны, он один, а нас трое, и если бы нам удалось застать его безоружным, тогда…
— Токта?
— Тогда… Я не знаю, что тогда. — Сармишкиду задумался. — Ведь он один стоит пятерых таких, как мы. — Марсианин возмущенно стукнул ладонью по столу. Поскольку ладонь была бескостной, шлепок получился не очень эффектным. — Это нечестно с его стороны! — пискнул он. — Набрасываться так на нас!
Герр Сироп оцепенел, пораженный какой-то мыслью.
— Unlautere Wettbewerb,[53] — не унимался Сармишкиду.
— Снаете… — прошептал инженер.
— Что?
— Мне не хотелось пы этово телать. Так нечестно. Я снаю, что так нечестно. Но, пыть мошет, кэл уше уснул? Сармишкиду, похоже, уловил его идею.
— Да, таким образом лемма получила бы элегантное решение, — пробормотал марсианин. — Он наверняка уснул.
— А что касается орушия, то в мастерской полно инструментов. Каечные ключи, молотки, проволока…
— Паяльные лампы, — с воодушевлением добавил Сармишкиду, — ножовки, серная кислота…
— Эй, не увлекайтесь! Минуточку! Я не хочу ево упивать! Просто оклушить немношко, чтопы он не проснулся, пока мы путем ево свясывать, вот и все. — Герр Сироп вскочил, выпрямив спину. — Пошли!
— Удачи вам! — сказал Сармишкиду, возвращаясь к своим вычислениям.
— Что?.. Но… Эй, расве вы не присоетинитесь ко мне? Сармишкиду взглянул на него.
— Вперед! — взвизгнул он. — Вспомни викингов! Вспомня Густава Адольфа! Вспомни короля Христиана, как он стоял у высокой мачты, весь в дыму и пару! Кровь героев течет в твоих жилах. Ступай! Ступай за славой!
Вдохновленный, герр Сироп бросился к двери. Там он немного притормозил и спросил с надеждой:
— А вы не хотите немношечко славы сепе?
Сармишкиду выпустил колечко дыма и записал очередное уравнение.
— Я по натуре интеллектуал, — ответил он. Герр Сироп вздохнул и побрел по коридору. Решимость не покидала его, пока он не очутился в мастерской и не выбрал в полутьме большой трубный ключ. Тут инженер заколебался.
Звуки размеренного дыхания убедили его в том, что майор Макконнелл спит рядом за стенкой.
— Я не хочу ево упивать, — повторил герр Сироп. — Но я моку утарить ево слишком сильно. — Он содрогнулся. — Или слишком слапо. Лучше сначала схотить в трюм и происвести еще отну реквисицию… Хотя нет. Пора!
Отдуваясь в усы и утирая с лысины пот, потомок викингов на цыпочках вошел в машинное отделение.
Рори Макконнелл был бы почти неразличим в потемках, если бы не его блестящая синтетическая пижама, затканная крохотными трилистниками. Тело гэла, развалившееся на раскладушке, казалось, простирается во мгле до бесконечности, не говоря уже о том, что на такие плечи и заросли на груди имела право разве что горилла. Герр Сироп скорчился, дрожа, возле массивной рыжей головы, прищурился, прицеливаясь, чтобы попасть прямо за ухом, и поднял свое оружие.
Послышался металлический щелчок. Тусклый свет замерцал на стволе пистолета. Дуло уткнулось герру Сиропу в нос. Он испустил истошный вопль и побил олимпийский рекорд по прыжкам в высоту с четверенек.
Рори Макконнелл хохотнул.
— Я крепко сплю, когда никто не подкрадывается ко мне, как змея, — сказал он. — Но я часто охотился в диких лесах и умею просыпаться, когда надо. Спокойной ночи, мистер Сироп.
— Спокойной ночи, — прошептал Кнуд Аксель Сироп. Краснея, он вышел в мастерскую. Постоял там в нерешительности, сгорая со стыда при мысли о том, что придется возвращаться в каюту мимо Макконнелла, и в то же время пылая гневом при мысли об окольном пути. Чтоб ему пусто было, проклятому гэлу! До инженера вновь донеслись звуки размеренного сонного дыхания. Он со злостью швырнул трубный ключ на полку. Такой лязг пробудил бы венерианина от летней спячки, но гэл даже не шелохнулся. И это был самый жестокий удар.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
