себе Архет и могу не только созерцать, а еще и творить те самые дороги, которые вижу под собой, менять уже сотворенные и убирать их, если пожелаю. Причем я не только видела, а еще и четко понимала, какие пути-дороги, переходы-порталы надо убрать, какие продолжить, где сузить, где расширить, где преграды поставить, чтоб только избранные пользоваться могли. Эдакое занимательное сноконструирование получалось, и я им, черт побери, почему-то от всей души наслаждалась, хотя никогда за собой тяги к подобным играм не знала.
Глава 9. Утро добрым не бывает?
Утро добрым не бывает! Истина вне времени и пространства! Доказательством сего прозвучал отвратительно бодрый голос Чейра, раздавшийся от двери:
– Княгиня Алира, поднимайся, завтрак доставлен. Ты хотела повидать названого брата.
– Хотеть повидать и вскакивать ни свет ни заря – две большие ра-а-а-зницы, – я жалобно зевнула, вцепившись в подушку. – Ты ж вроде вампир, так какого рожна вскакиваешь в такую рань, как какой-нибудь эльф рассветный!
– Княгиня, реш-кери не ночные твари, – весело уколол меня Чейр. – В темноте порой хороша бывает охота, но и свет утра несет немало выгод. В первую очередь именно в эту пору никто не ждет удара!
– Чего ты такой довольный, уже, что ли, поохотился? – я приподняла голову от подушки и приоткрыла глаз. Пока один. Второй открываться ни в какую не желал. Да и первый, отчаянно завидуя второму, тоже хотел закрыться еще часика на два.
– О да, охота была превосходна. Обожаю чужой страх, растекающийся вином и огнем в крови. Живые так уязвимы в сновидениях, где я хозяин, даже самые могучие из героев, – почти промурлыкал хвостатый и облизнулся.
– Хорошо устроился: и спишь, и ешь, и развлекаешься одновременно, – оценила я позицию вампира, поглощающего эманации ужаса жертв, не покидая кресла. Читать ему мораль, обвиняя в садизме, не стала. Толку? Льва ягненком не сделаешь, как ни пытайся. И вообще я удивительно спокойно к заявлению охотника отнеслась, как к сводке погоды. Кажется, после ухода из мира, где росла, у меня что-то в голове перемкнуло. Или Архет постарался? Словом, почему-то убеждать Чейра срочно сесть на диету и никого до заикания и сердечных приступов не пугать, а пугать лишь до мурашек по коже, я не стала. Напротив, чуток просыпаясь, полюбопытствовала: – А у тебя какой радиус действия?
– Что? – переспросил озадаченный охотник.
– Я так понимаю, ты заснул здесь неподалеку, чтобы прошвырнуться по чужим снам и сделать их кошмарами, – постаралась пояснить я суть вопроса. – И насколько близко к тебе должны спать те, кто станет пищей?
– В Киградесе мне подвластны сети, раскинутые сквозь границы пяти-семи миров, – самодовольно осклабился Чейр, снова любуясь своими серебряными когтями. – В иных мирах я могу вести охоту лишь в пределах мира.
– Выгодный у тебя талант, и сыт без отрыва от просмотра сновидений, и выглядишь, как картинка из темной фэнтези, нигде не помялся, не растрепался за ночь, – искренне позавидовала я, прекрасно представляя, на кого, вернее даже, на что похожа сама. Как там вчера было: не вещь, а модель вещи из шеро-кри? Так вот, я до встречи с расческой – натуральная модель гигантского чернобыльского одуванчика.
– Княгиня, не печалься, – самодовольно мурлыкнул Чейр, явно наслаждаясь моими словами и собственным охрененным видом, отражающимся в напольном зеркале, – одеяния шеро-кри длительно хранят свежесть и чистоту. Что до волос, то и твои, когда спадет окончательно маска, наведенная мет-а-мофи, будут покорны твоей воле. Ни один волос не выпадет и не запутается случайно.
– Хотелось бы, – мечтательно вздохнула я о восхитительной перспективе. До смерти надоело уже сражаться с собственной шевелюрой.
Кстати, снова о маске. Может, это из-за нее, вернее, из-за ее отсутствия я вчера не вычесала ни единой волосинки и ни разу себя не дернула так, чтобы взвыть. Только морщилась временами, что уже для меня великое достижение! Глупые попаданцы, мечтающие о мистических силах и богатствах, не знают, не ведают они, какой это кайф – просто расчесать волосы без сильной боли.
Тут я нахмурилась. В голове завертелись кое-какие дополнительные соображения насчет маски. Касались они вовсе не банальной особенности сохранения прически. Сдается мне, мамаша своими прятками наследницы от папаши психику дочурки изрядно исказила, если не поломала напрочь. Потому что совсем иначе я себя ощущать начинаю. Вернее, начала со вчерашнего дня, как Чейр меня отыскал и утащил, не спросив разрешения. И с каждым часом все страньше и страньше становлюсь. Про вкусы охотника и отношение к особенностям диеты уже для себя отметила. Исподволь, не особо заметно, но то, что раньше у меня могло вызвать оторопь и отторжение, сейчас я воспринимала как само собой разумеющееся. Чего дальше ждать? Надеюсь, кровь прямо из горла жертв меня не потянет пить? А? Или предварительно в бокальчик покрасивее нацедить захочу для эстетики процесса? Фу? Фу! Не-е-е! Уф, пока вроде желания нет. На душе немного полегчало. Меняюсь, но планка не упала, и то хлеб! Надеюсь, система Окон Овертона здешнего общества мне ее не сдвинет непоправимо? А то эти нормы они такие плавающие при определенных условиях, что жуть берет. Читала, знаю.
– Я призову тебе горничных? – небрежно уточнил охотник.
– Зачем? – я аж окончательно проснулась от удивления и вынырнула из омута самоанализа. – До ванной дорогу точно найду. Настолько, чтоб заблудиться, топографическим кретинизмом не страдаю, и оденусь тоже сама. Терпеть не могу, когда меня хватают посторонние. Вот если что-то такое напяливать придется, с чем в две руки и с помощью зеркала никак, тогда зубы стисну и снесу. Но все время терпеть рядом с собой каких-то чужих теток – ни за что! – Меня всю аж передернуло.
– Возможно, твое неприятие чужих касаний связано с дремлющей силой, близкой к таланту Гвенда. Реш-кери способны сдерживать свой талант от непроизвольного проявления, но в пору становления он может прорываться помимо воли и желания. Через контакт плоти – самый простой путь, – чуть прищурив глаза цвета темной-темной вишни, прикинул охотник.
Я лишь плечами пожала: мне-то откуда знать такое? Логические рассуждения не помогут найти верный ответ. Тут знать и испытывать надо, а не гадать на кофейной гуще.
Чуть склонив набок голову, Чейр попытался прощупать границы моего психоза:
– А меня ты готова близко терпеть?
Вот тут уже настал мой черед крепко задумываться. Покрутив идею так и эдак, я с удивлением признала:
– Одеваться, конечно, сама буду, но, знаешь, готова. Ты меня не раздражаешь. Каким-то чудом ухитрился пройти фильтр «свой-чужой» за минимальный срок. Наверное, угроза совместной шинковки сильно сближает. Окончательно слиться в виде фарша нам оказалось
