У Олега не получилось с первой минуты выбить меня из колеи, и он недовольно и резко выдохнул через нос, зато встал, обошёл своё кресло и, подняв с пола два моих чемодана, один за другим водрузил их на стол.
— Открывай и показывай, что ты там с собой прихватила.
Чтобы не мешало, откатила от стола кресло, вплотную подошла к чемоданам, а потянув за молнию первого, почувствовала близость Горского. Мужчина зачем-то ко мне подошёл, причём так тесно, что голой кожей плеча ощущаю ткань его пиджака и тепло. Сердце пропустило удар, а по телу пробежала волна паники. Всё-таки Олег нашёл способ, быстро и эффективно выбить у меня из-под ног почву.
— Почему замерла, молнию заело или ты меня так боишься? — не скрывая торжествующих нот, произнёс Горский, ещё и плечом легонько толкнул, словно мы не злейшие враги, а друзья-приятели.
«Успокойся» — дала себе установку. Здесь тебе ничего не грозит. Не станет Олег гадить там, где кормится. Где угодно набросится, но только не в стенах своей фирмы. Ведь новости особенно скандальные в коллективах разносятся со скоростью лесного пожара. А в приёмной помимо секретаря могут находиться и посетители, ждущие своей очереди. И не обязательно сотрудники, сторонние подрядчики, партнёры, а им после вообще рот ничем не заткнуть.
— Нет. Всё в порядке, — взяв себя в руки, заверила я, дотянула собачку молнии до конца и откинула верхнюю часть чемодана.
— Вижу, что всё в порядке. Отлично, между прочим, выглядишь — цветёшь и пахнешь. Даже отдалённо на убитую горем вдову непохожа, — после сомнительного комплимента, с учётом от кого он исходил, Горский зло выплюнул упрёк.
— А я у тебя тоже под глазами чёрных кругов не заметила, и когда вошла, ты в углу с носовым платком не рыдал, а вполне себе спокойно работал, — огрызнулась я в ответ, о чём туже и пожалела. Ни в коем случае нельзя дразнить Горского, ведь он только этого и ждёт. — Тебе как, каждую вещь перетряхивать, или поверхностного осмотра достаточно? — спросила я и повернула голову к мужчине, наши лица теперь максимум на расстоянии двадцати сантиметров, ведь примерно настолько он меня выше.
— Да как только твой поганый язык повернулся, сказать, что я не скорблю по Виктору,— недобро сверкнув глазами, прорычал Горский и, больно схватив меня за локоть, дёрнул на себя, как будто я могла быть ещё ближе, чем уже есть.
Знала же, что Горскому только дай повод, и он тут же озвереет, но всё равно не сдержалась.
— У тебя туго со слухом и памятью. Единственный кто тут кого обвинял – это ты. А я лишь сказала, что у тебя нет черноты под глазами, и можешь работать. Всё. А за твои фантазии я не отвечаю, — прошипела я, и тем локтем, что мужчина удерживал, попыталась его оттолкнуть. — Отпусти, у меня ещё те синяки не сошли, а ты уже новые ставишь.
— Впредь следи за тем, что говоришь, — агрессивно тыча в меня пальцем, рявкнул Олег, но руку освободил и даже отдалился на шаг. — Показывай, что в чемоданах и выметайся.
Решив, что быстрее всего будет, вывалить на стол из обоих чемоданов вещи, а потом как уж придётся их обратно сложить, так и поступила.
— Вот смотри, — равномерно распределив получившуюся гору из одежды по поверхности стола и спрятав кулёк с драгоценностями в дальний угол под синий пуловер, сказала я.
Олег брезгливо окинул всё взглядом и скомандовал:
— А теперь открой ещё каждое отделение.
Планомерно и выдержано, словно делаю это по требованию таможенника, который вправе об этом просить, один за другим расстёгивала и показывала Горскому дополнительные отсеки и карманы.
— Никаких документов, как видишь, нет, — констатировала я факт. — Ты доволен, я могу складывать всё обратно?
Олег не удосужился ответить речью, а просто кивнул.
Мужчина вернулся в своё кресло, и под его пристальным взглядом, вновь набивала чемоданы одеждой. Сейчас главное – незаметно кулёк положить и можно считать, миссия выполнена.
Под предлогом – вещи надо укладывать аккуратно, не торопилась, а сама боковым зрением следила за Олегом, чтобы поймать удобный момент. И вот он настал, телефон Горского пиликнул, оповещая о входящем сообщении, мужчина чуть над столом склонился и начал нажимать на экран. Так же плавно, как и до этого, дотянулась до пуловера, убедилась, что подцепила кулёк и переложила в чемодан.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Что это был за звук? — Олег вдруг поднял голову.
— Ты ко мне обращаешься? — изобразив недоумение, уточнила я, а у самой сердце стучит где-то в районе пяток, звук металла об металл действительно был, но ведь очень тихий. Неужели расслышал?
Горский поднялся с кресла и быстрым шагом направился обратно ко мне и чемоданам. В голове как вихрь пронёсся план «Б». У нас всё-таки не первобытное общество с законом, кто сильней тот и прав. Если Олег заберёт украшения и скажет, что теперь это его собственность, то прямо сейчас позвоню в полицию и сообщу, что меня средь бела дня ограбили. Причём вор тут, возле меня, пусть приезжают и разбираются. Муж всегда расплачивался только картой, значит, поднять электронные чеки – не составит труда, где будет чёрным по белому напечатано, что драгоценности оплачивал Виктор, и ясно как день, что он их покупал не для племянника, а для жены.
Если до этого момента, Горский брезговал прикасаться к моим вещам, то сейчас совершенно свободно разгребает одежду, как будто это его добро.
— И что это у нас тут? — тряпичный кулёк лежал на поверхности и, как следствие, скоро нашёлся. Горский положил его на ладонь и, словно взвешивая, несколько раз приподнял руку и опустил. — Кира, чего молчишь?
Как же не хочется набирать номер полиции, сидеть и ждать экипаж, а после ещё и под протокол давать показания.
— Это такие же мои вещи, как и всё остальное. И я не поняла, с чего вдруг ты соскочил с места и радостно прибежал?
— Что в мешке, повторяю? — ещё раз задал вопрос Горский, а когда не ответила, сам посмотрел. — Побрякушки, — с каким-то чрезмерным удовлетворением протянул он. — Теперь ясно, что конкретно ты хотела забрать. А я всё голову ломал, ради чего тебе понадобилась всё это барахло. Ведь проще было купить новое.
Тяжело вздохнув, нырнула в перекинутую через плечо сумочку и нащупала телефон, противно чужим дядькам в погонах жаловаться на родственника, но придётся.
— Могла и не конспирироваться, — чуть ли не с претензией заявил Горский, и я глазам своим не поверила, когда он кулёк с драгоценностями небрежно бросил обратно в чемодан. — Я ещё не докатился до того, чтобы у баб колечки с серёжками отбирать. Всё, на выход. И так уйму времени отняла.
Чтобы сориентироваться мне понадобилась всего пару раз моргнуть, и включился режим электровеника. Шустро собрала оставшуюся одежду, причём видела, что кое-что свалилось со стола на пол, да и плевать, сделала вид, что не заметила, как попало всё утрамбовала, застегнула и, схватив одновременно за обе ручки, потянула поклажи вниз.
Хруст, вот что послышалось, когда багаж приземлился на пол, причём истошный, явно указывающий на поломку. Присев на корточки, выдохнула, у одного из чемоданов всего лишь колёсико отвалилось, не беда, и так унесу.
Ага, если бы сразу оба колеса отскочили, то, возможно, получилось бы и просто по полу тащить, но волоком из-за целого колеса и выпирающих креплений от сломанного, не получалось. Попыталась поднять, но с учётом, что вторая рука занята, далеко не ушла, кое-как осилила несколько шагов, да и то, как пьяную мотало из стороны в сторону. Присев, старалась водрузить багаж на горбушку, только взмокла вся и чуть не упала. Носком туфли, чтобы отвалились, била по колесу и креплению. Результат – колесо целое, крепление на месте, нога ноет и, возможно, ноготь на большом пальце сначала почернеет, а потом и вовсе слезет.
Неизвестно сколько бы я ещё с чемоданами в обнимку «веселилась», но у Горского сдали нервы, наблюдать всю эту картину. И сначала со стороны спины послышался удар, а затем смачный заковыристый мат. Вздрогнув, вжала голову в плечи, но секунду спустя всё же обернулась. На меня злой и раздражённый размашистой походкой даже не шёл, а именно пёр Олег.
