Без накладок на лифе ее платье выглядело слишком прозрачным, поэтому Акорна еще раз осмотрелась вокруг и отыскала юбку, похожую на сари. Она понравилась ей нежным сиреневым цветом, который отлично гармонировал с платьем. Теперь две вещи требовалось соединить в один ансамбль.
Помыв и высушив волосы, она надела розовое платье, а затем использовала сиреневую юбку, как широкую драпированную перевязь, которая шла наискось от левого плеча к правому бедру. Подумав немного, Акорна подколола ее к платью великолепной брошью из светлых аметистов и родолитового граната, вставленного в серебро. Под брошь имелись и сережки. Из сотен пар обуви, выставленных в тех местах, где не было одежды и украшений, она выбрала изящные сиреневые туфли.
– А рог? – напомнила ей Мати.
– Да-да, сейчас.
Акорна надела на рог сиреневый колпачок, который гармонировал с ее перевязью.
– Значит, с этой штучкой никто не сможет прочитать мои мысли?
– Ну, не слишком обольщайся. Если ты начнешь транслировать сильные чувства – например, мысли о воспроизводстве рода – то какой-нибудь мужчина может их принять…
Акорну насмешило такое «взрослое» объяснение девочки – тем более, что речь шла о парных ритуалах, в которых она еще не участвовала.
– Думаю, я уловила идею. Мне по-прежнему нужно контролировать интенсивность трансляции, иначе не поможет даже колпачок.
Она еще раз осмотрела изделие.
– Эта штучка неплохо смотрится.
– Ты не хочешь украсить основание рога? – спросила Мати, с сожалением разглядывая помпоны и пурпурные цветы ли, которые Акорна оставила на туалетном столике.
– Нет, спасибо. И так хорошо.
– Эти украшения такие милые, – печально сказала девочка, поднимая не пригодившиеся цветы.
Акорна осталась непоколебимой.
– Чем их меньше, тем лучше.
Мати не понравилась философия старшей подруги. Однако вскоре ее отвлекла группа швей, ювелиров и обувщиков, которые пришли в павильон, чтобы унести не использованные товары.
– Завтра утром, мы доставим тебе дневные туалеты. Лучшие образцы одежды и обуви на твой выбор, Кхорнья.
– О, пожалуйста, не беспокойтесь, – ответила она. – Если Мати покажет мне, где находятся ваши мастерские и ателье, то я сама приду взглянуть на эти замечательные вещи.
Закрепив колпачок на роге, она без зазрения совести использовала дипломатическую ложь. Два модельера, чьи платья она переделала на собственный вкус, пытались скрыть хмурые взгляды, но другие швеи присматривались к ее новому наряду с явным интересом. Когда портнихи и обувщики удалились, забрав свой товар и освободив апартаменты Невы, в арочном проеме павильона появился Таринье.
– Прошу прощение, Кхорнья, – сказал он, запинаясь от смущения. – Я думал, что ты уже оделась.
– А разве это не одежда? – покружившись, спросила она. – Как тебе нравится мой наряд?
Юноша долго молчал, затем вдруг понял, что она надела на рог колпачок и с облегчением вздохнул. Изобразив фальшивую улыбку, он энергично кивнул головой. При таком энтузиазме недолго и рог стряхнуть, подумала Акорна. Таринье был многообещающим дипломатом. Культура линьяри почти не знала лжи, и он нуждался в практике. Ей даже захотелось похвалить его за прилежание.
Он быстро надел колпачок, который соответствовал цвету его наряда. На заостренном кончике восседала стилизованная птица, сделанная из какого-то красного материала. Она прекрасно дополняла рельефную вышивку на жилете, с парой орлов, судачивших на его талии, и еще с двумя птицами, которые располагалась на плечах, словно большие эполеты. Какая помпезность!
Акорна вежливо покашляла, скрывая ту часть своей реакции, которую нельзя было нейтрализовать колпачком. Мода линьяри требовала такта и привычки. В своих путешествиях по галактике она никогда не впадала в эгоизм и не считала, что одежда других существ могла выглядеть смешной и нелепой. Возможно, она относилась так строго к обычаям линьяри, потому что ей следовало придерживаться их? Но подобный стиль подошел бы для маскировки под диди. Лично она предпочитала другие направления дизайна.
– Наш экипаж отправился на новое задание, – сказал Таринье.
Мрачный тон юноши помог ей сохранить серьезное лицо. В его словах Акорна услышала оттенок осуждения – намек на то, что она тоже могла бы попрощаться с ними. Как будто он не слышал, что визар велела ей готовиться к празднику!
Они молча прошли через двор с Поющими камнями, но почти не расслышали их музыку. Ее заглушали веселые звуки, доносившиеся из большого павильона, в котором проводились общественные мероприятия. Это строение было украшено гирляндами цветов и узкими длинными лентами, развевавшимися между золотистыми веревочными кистями. Люди стекались туда изо всех направлений. Их группы собирались у павильона и на танцевальной площадке, которая располагалась у главного входа. Народ единорогов ожидал начала вечеринки.
Если порознь одежда мужчин выглядела несколько нелепо, то вместе они составляли потрясающую гамму и напоминали поле с яркими цветами и камнями. Синие ленты в их гривах плескались на ветру, как струи ручья. Несколько мужчин носили костюмы с такими же птицами, как у Таринье. Другие предпочли рисунки с животными или с образами огня. На паре жилетов она увидела вышитый флот космических кораблей. У пожилых мужчин преобладали небесные темы – несущиеся облака и разряды молний. Но общий эффект был более красочным, чем Акорна могла себе представить.
К ее удивлению, огромный павильон предназначался не для танцев, а для приема пищи и торжественных речей. Легкий обед на поле перед космодромом успел забыться, как вчерашний сон. Поэтому девушка с восхищением осматривала ярусы и террасы с растениями различных видов, которые росли из почвы прямо внутри павильона. Одну из центральных стен здания временно убрали. Солнечный свет и легкий ветерок ласкали ее лицо. Над головой синело небо, которое еще вчера было домом Акорны.
– Эй, Кхорнья! Таринье! – окликнула их визар . – Встаньте рядом со мной и встречайте гостей. Моя помощница будет представлять вас каждому гостю.
Таринье буквально спас их от голода.
– С удовольствием, визар Лирили. Но прежде нам хотелось бы перекусить? Мы с Кхорньей немного попаслись после посадки. Однако путешествие было долгим, и нам не мешало бы подкрепиться.
Визар одарила его лучезарной улыбкой.
– Конечно, мой мальчик. Но у входа собирается очередь из желающих познакомиться с Кхорньей. Лучше сходи и принеси ей какой-нибудь сочной травки.
– Я бы так и сделал, мадам, если бы не особое воспитание Кхорньи, – возразил Таринье. – Мне трудно представить, что придется ей по вкусу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
