«Неудивительно, – подумал он, – что я принял ее за русалку!» И снова то странное чувство, что охватило его минуту назад, вернулось, и волосы у него на затылке встали дыбом.
И пока она так стояла, неподвижная, словно статуя, с изумрудными, широко раскрытыми глазами, его жадный взор впитывал ее красоту: золотистую кожу, стройное тело, столь совершенное и прекрасное, с выступающими грудями и порозовевшими от холода сосками, тонюсенькую талию и изящный изгиб бедер. А длинные ноги были такими, что любой святой монах, запертый в келье монастыря, увидев их, не смог бы не соблазниться ею.
Видение содрогнулось от холода, и чары развеялись. Идэйн стремительно повернулась к берегу, где лежала ее одежда, но Магнус опередил ее. «Она наложница де Бриза», – напомнил он себе, загораживая ей путь. Он только хотел дотронуться до нее и убедиться, что она не видение, а живая женщина. Дух вод и долин зачаровал его. Никогда в жизни он не видел столь ослепительно прекрасной женщины.
Магнус протянул к ней руку и коснулся ее холодной, как мрамор, совершенной груди. С розового соска свисала капля воды. Не задумываясь, он дотронулся до него кончиком пальца:
Идэйн стояла совершенно неподвижно, только повернула к нему голову и теперь смотрела на него своими сверкающими изумрудными глазами.
– Нет, – прошептала она. – Нет, не сможешь этого сделать.
Магнус не решился ответить, боясь, что голос изменит ему; кровь бешено шумела у него в ушах.
Не могу? Он знал, что может и сделает это! Достаточно было одного прикосновения к ней, чтобы он весь воспламенился!
Он не мог выбросить из головы де Бриза и, призывая в свидетели всех святых, твердил себе, что она слишком хороша для мелкого рыцаря из числа вассалов лорда Честера. Слишком изысканна и ослепительно хороша. Даже если у де Бриза была ревнивая жена, он не мог себе представить, как у этого человека хватило сил отослать ее.
И каким-то образом волшебное видение оказалось в его объятиях. Магнус прижал ее к себе и почувствовал ее шелковистое, влажное и холодное после купания тело рядом со своим полуобнаженным. Этого он уже вынести не мог.
Магнус со стоном нашел ее нежные податливые губы. Его собственные губы дрожали от желания ощутить ее сладость, ему хотелось проглотить ее. Их соприкоснувшиеся губы вызвали пожар в них обоих, и она слабо, приглушенно застонала. Отстранившись, он посмотрел ей в лицо и прочел в ее глазах изумление. Но размышлять об этом не было времени.
– Пойдем, – сказал, он хрипло, – мы не можем заниматься этим здесь, в ручье. Позволь мне найти для тебя место получше.
Он наклонился к ней, поднял ее на руки и понес на берег, потом нашел освещенное солнцем место и уложил ее туда. Магнус был не в силах больше ждать. В мгновение ока он освободился от своих мокрых штанов и пояса с мечом.
Даже на солнце было холодно. Ветер гулял по их обнаженным телам. Но лежащая перед ним прекрасная нагая девушка, освещенная ярким солнечным светом, воспламенила кровь Магнуса так, что ему показалось, она сейчас закипит. Когда он встал перед нею на колени, она бросила испуганный взгляд на его тело ниже пояса и, впечатленная его мощью, закрыла глаза руками.
– Солнышко, – умолял он ее, – не надо бояться, не закрывай глаза!
Черт возьми! А как же выглядел де Бриз, когда обнажал свои чресла? Она не должна была бы так странно вести себя.
И что она надеялась увидеть, когда заглядывала ему в штаны? Если она опасалась уродства, то уже он-то, конечно, мог рассеять ее страхи. Кроме единичных жалоб на слишком большие размеры его мужского естества, все остальные дамы находили его вполне нормальным и совершенным по форме.
Кроме того, говорил себе Магнус, ни одна из замужних женщин и служанок, с которыми ему приходилось делить ложе при дворе Честера, не возражала и не жаловалась. Напротив, были среди них такие, кто был маниакально привязан к интимным частям его тела, и ему приходилось прибегать к дьявольским уловкам, чтобы избавиться от них. Но, господь свидетель, ему никогда не" встречалась женщина, которая не могла бы вынести вида его мужских достоинств. Для женщины бывалой наложница де Бриза вела себя до странности робко.
Ободряюще улыбаясь, Магнус опустился рядом с ней и в течение нескольких полных блаженства минут целовал и ласкал ее прелестное тело. Его страсть все возрастала и становилась чуть ли не мучительной. Он взял в ладони ее прелестные груди и целовал их, потом слегка прикусил эти розовые бутоны и услышал, как она с трудом выдохнула воздух.
– Это тебя возбуждает? – шепнул он. – Радость моя, я только хочу доставить тебе наслаждение. Скажи, если что-то из того, что я делаю, тебе неприятно, я тотчас же перестану.
Казалось, она его не слышит. С ее губ слетел легкий сладострастный стон, когда его рука скользнула между ее бедер, а кончиками пальцев он принялся ласкать ее самое чувствительное место. Магнус почувствовал, что сам сгорает от желания, В этой лихорадке ему подумалось, что никогда за все время своего общения с женщинами он не встречал ни одной, которая так сильно и так, быстро воспламенила бы его. Она лежала в его объятиях, готовая сдаться, и ее похожие на драгоценные камни глаза были прикрыты тяжелыми веками. Она раскрыла для него свое тело, как раскрывается трепетно цветок, и он не мог ошибиться, когда угадал в ней ответную страсть. Ее рука провела по его затылку, нежно лаская, а бедра ее сомкнулись вокруг его бедер.
Он был уверен, что она желала его. И все же она так мало походила на опытную и искусную куртизанку.
На мгновение Магнус почувствовал себя польщенным. Он взял приступом эту прекрасную и опытную жрицу страсти и вызвал в ней такое желание, что она не в силах была прибегать к ухищрениям.
– Магнус, – прошептала она, все еще не открывая глаз.
Он не помнил, чтобы называл ей свое имя. Но это не имело значения.
– Дорогая, прелесть моя, – бормотал он. – Я хочу любоваться твоим прекрасным телом. Я хочу, чтобы ты получила наслаждение от моего.
Магнус всегда и всем женщинам говорил с незначительными вариациями одно и тоже. Его руки скользнули под ее округлые ягодицы, и он слегка приподнял ее. Голова его кружилась. Она была восхитительной – нежной, но пламенной. И через несколько секунд он преодолеет этот желанный предел, эти врата любви и нырнет в глубину ее тела. Он не в силах был больше медлить.
Он поцеловал ее со всепоглощающей страстью, искусно вошел в нее и услышал ее судорожный вздох. Он чувствовал, как крепко обнимают его ее руки. Тело ее выпрямилось и прижалось к нему, будто они собирались совершить вместе еще одно морское путешествие, испытать еще одно кораблекрушение, и они должны были крепко держаться друг за друга, чтобы выжить.
