о нем говорят? Я видела, что ты держала его за руку! Ты уже влюбилась в него, да?
Под пытливым, проницательным взглядом Эрен я ожидаемо краснею. Пусть я всегда отличалась бойким нравом, она же всегда позволяла себе провокационные и неловкие темы для бесед. Знаю я, что у нее на уме…
— Нет, Эрен, — почти что шепотом пресекаю ее я. — Кассар достойный и честный человек… Я ему просто благодарна… За многое.
Хотя, учитывая наш последний с Кассаром разговор — не такой уж он и честный. Выяснилось, что он тот еще интриган и любитель подтасовывать факты. Сколько еще за спиной у него всяких тайн и секретов?
— Ох, чароит, а сам генерал так на тебя смотрит…
— Эрен, прошу, — мои щеки краснеют еще сильнее, и я даже закусываю губу, чтобы справиться со смущением. — Лучше расскажи мне, как ты здесь? Как Доротея? И Эрландо…
— Эрландо теперь при дворе служит, ты же знаешь. Завидный жених, но я знаю точно, что невесты он там не найдет…
— Это уж точно, — усмехаюсь я, вспоминая о любви брата к простым девушкам и служанкам.
— Доротея еще маленькая, с ней не поиграешь, как с тобой… Как думаешь, скоро у тебя тоже будут дети, Чароит?
Этот вопрос застает меня врасплох. Настолько, что я на мгновение даже замираю, не в силах ничего ответить своей сестре. Все, что мне рассказывала мама о появлении детей — так это то, что я обязательно забеременнею первенцем после первой брачной ночи. Но ведь у меня ее не было, и со мной такого не может произойти… Или...
Сердце начинает стучать быстро-быстро, а к горлу подкатывает тошнота.
— С тобой все в порядке, Чароит? — беспокоится сестренка, видимо, все прочитав по моему лицу.
— Не думай об этом, Эрен, — стараюсь улыбнуться я. — Мы с Кассаром… Решили немного подождать.
Сама же я не могу избавиться от жуткой мысли, что моим первым мужчиной стал Натан. И если верить словам мамы…
Я даже сделать вдох не могу от острой боли, вдруг пронзившей мое сердце.
Если Кассар узнает, он навсегда отвернется от меня. Я не могу этого допустить.
***
Ни ужин с семьей, ни горячие прощания с сестрами, ни то, что я наконец увиделась с братом — пусть и совсем ненадолго — не могут успокоить меня. Да, я улыбаюсь, пытаюсь быть радушной и вежливой, но никак не могу избавиться от страха, что вскоре меня настигнет новый позор. Я даже боюсь смотреть на Кассара — не могу и все тут. Каждый раз, когда я встречаюсь с ним взглядом, внутри что-то замирает, а после — разлетается на тысячи мелких осколков. И самое отвратительное во всем этом то, что он сам достаточно проницателен для того, чтобы не заметить, что со мной что-то происходит. Я не умею скрывать своих эмоций, никогда этого не могла.
Либо я во всем ему признаюсь, либо… Выход у меня только один. Укрепить свою ложь, пойдя на отчаянный шаг.
Всю обратную дорогу мы проводим в гнетущей тишине. А как только прибываем в поместье, генерал тут же оставляет меня и закрывается в своем кабинете. Я успеваю заметить, что с ним вроде бы тоже что-то не так… И какие-то тяжелые мысли гнетут и его. Я очень хочу узнать, что с ним, но сперва…
Время уже позднее, но я не ложусь. Приказываю Гилберту подогреть мне воды для ванной. Капаю в воду несколько капель ароматического масла… Долго-долго после расчесываю волосы. У меня не так много украшений — но я все же останавливаю выбор на скромном комплекте с фиолетовыми камнями в цвет глаз.
Надеваю свое лучшее ночное платье. Наношу на кожу цветочную воду и даже стараюсь себе улыбнуться в зеркале, чтобы не так сильно волноваться.
Правда, волнение все же настигает меня, когда я, держа в руке подсвечник, стучусь в кабинет Кассара. Сердце бьется часто-часто, но я превращаю свой страх в решимость — а потому, не дождавшись ответа, открываю дверь и шагаю вперед. В кабинете пусто… Недолго думая, открываю дверь его спальни. Кассар не спит — сидит у прикроватного столика, склонившись над какими-то бумагами в полутьме.
— Чароит? — он явно не ожидал меня здесь увидеть в столь поздний час. — Что ты здесь делаешь?..
Все. Обратной дороги уже не будет. Сделав еще несколько нерешительных шагов вперед, я ставлю подсвечник на стол, освобождая руки, несколько нервно касаясь ими завязок на шелковом халате, что я накинула поверх ночного платья. Легонько потянув их в стороны, я позволяю ткани скользнуть вниз, обнажая мои руки и плечи, оставляя лишь полупрозрачный тонкий шелк, едва-едва прикрывающий наготу тела.
Прохлада этой комнаты тут же усиливает мой общий озноб — от страха, волнения, переживаний… Но стоит мне встретиться со взглядом Кассара, как меня тут же бросает в жар.
20. Разбитое сердце
Кассар
Я так и не смог найти в себе силы договориться с Эрландо, глядя на счастливое лицо Чароит, когда мы навестили ее семью. Решил, что напишу ему письмо и оставлю Гилберту — тот будет знать, что делать, на случай моего очередного срыва или даже гибели. Так у меня есть хоть какая-то призрачная надежда, что о девушке будет кому позаботиться, если вдруг я не смогу сделать этого сам. А до тех пор… Видят боги, я сделаю все для того, чтобы оградить ее от любых опасностей и невзгод. Даже от самого себя, если придется.
Я почти заканчиваю письмо, когда слышу, как отворяется дверь моей спальни. На пороге стоит…она.
Я тут же невольно поднимаюсь со своего места, поддавшись порыву, и тут же направляюсь к ней.
— Чароит? Что ты здесь делаешь?
Я мог бы предположить все, что угодно. Что ей в голову взбрела какая угодно идея, но не…это. Не то, что она вдруг решает сделать, потянув за завязки своей одежды… Видят боги, мне очень хочется пресечь ее поведение. Смерить ее жестким взглядом и приказать ступать к себе. Я же вижу, что она дрожит от страха, словно осиновый листок на ветру, и совершенно не представляю, что в очередной раз взбрело в голову этой неугомонной девчонке. Во время поездки домой ей снова кто-то рассказывал о приличиях? О том, что “правильно”? Ничему уже не удивлюсь…
Я просто хочу положить ладонь ей на плечо, чтобы успокоить. И в
