Читаем без скачивания Изумрудное море - Джон Ринго

– Блестяще! – воскликнул Фрейзер. – И что теперь?

– Другая миссия, – рассмеялся Герцер.

– Простите, мистер Геррик, – раздался тихий голос у него за спиной.

Он обернулся, и его взгляд наткнулся на крошечный пучок волос на лобке. Подняв глаза выше, он застыл как громом пораженный. Девушка, стоящая над ним, была так совершенна, что не нуждалась в одежде. Брюнетка, около полутора метров, идеальной формы груди, высокие и невероятно упругие, плоский живот, стройные ноги. Он понял, что уставился на нее самым неприличным образом.

– Да? – спросил он внезапно осипшим голосом. Девушка соскользнула в воду слева от него и улыбнулась:

– Меня зовут Шина, не думаю, что вы меня знаете.

– Я тоже так не думаю, – ответил Герцер, включив весь свой арсенал охмурения девушек. «Триста пятьдесят семь на четыре… вниз, парень!»

– Незадолго до атаки на город вы выезжали с кавалерийским патрулем, – сказала она тихим голоском маленькой девочки, который немедленно вымел всю арифметику из его головы.

– Да? – «Два в уме…»

– Мой брат тоже был в том патруле, – сказала она, наклоняясь вперед и целуя его в щеку. – Я хочу с вами поговорить, но не сейчас, я еще вернусь.

– Хорошо, – ответил он, откашлявшись, затем повернулся к остальным.

Все они улыбались, сдерживая откровенный смех.

– Как ты думаешь, сколько ей лет? – спросил Фрейзер, когда девушка удалилась.

– Семнадцать? – неуверенно предположил лейтенант.

– Скорее двенадцать, – поправил Дэвид.

– Нет, какого черта!

– Именно, – сказала Шилан, – именно какого?

– Что она делает голая в общественных банях?! – «Приставая к незнакомцам и разрушая им весь день».

– Это именно общественные бани, – ответила Шилан, пожав плечами. – Думаю, ее родители считают, что она достаточно взрослая.

– Им нужно мозги проверить!

Шина вдруг снова соскользнула в воду рядом с ним и положила ладонь на его руку.

– Я так рада наконец встретиться с вами, – сказала она низким голосом.

«Вниз, вниз, вниз, вниз, ВНИЗ! Двенадцать! ДВЕНАДЦАТЬ!»

– Я тоже, – сказал Герцер. – Так ты ходишь в школу?

– Ну да, – нахмурилась Шина. – Я ничего не успела до Спада, понимаешь, так что я сейчас в классе с малышами…

«Ну что ж, меня точно не затащат в постель, слава богу…»

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Герцер вышел на утреннюю зарядку с первым ударом гонга. Приятно было осознавать, что сегодня его не ждет ничего, кроме простой физической разминки. Он разок пробежался вверх по Холму просто так, затем взвалил на плечо амуницию и пробежался еще четыре раза, каждый раз увеличивая скорость. Он был не в форме и знал об этом, но, на удивление, у него вполне получалось развить знаменитую скорость Кровавых Лордов. Вдоволь набегавшись, он перешел в ту часть двора, где занимался постоянный состав. Никого из его отряда не было видно, но он нашел подходящего напарника и получил два часа вполне приличной практики боя со щитом и мечом. Он, может быть, и сбросил немного мышечной массы за последний год, но не потерял навыков владения мечом. Его спарринг-партнер пару раз почувствовал это на своей шкуре, даже через подбитые ватой доспехи.

– Отлично, Герцер! Вот уж не думал, что застану тебя за избиением младенцев!

Лейтенант обернулся и хлопнул по плечу старого приятеля Бью Петерсона.

– Бью! Какого черта, где ты пропадал?

– Формируем легион в Вашане, – ответил Петерсон. – Я там помогаю.

– Жаль, без меня, – сказал Герцер. – Поборемся?

– Поборемся, если хочешь, – ухмыльнулся Бью. Они оба были из самого первого выпуска Кровавых Лордов и вместе стояли на защите Вороньей Мельницы, но с тех пор их дороги редко пересекались. Бью так и остался сержантом, в то время как Герцера повысили до лейтенанта. Кровавых Лордов пока было не так много, чтобы создавать отряды, целиком из них состоящие. Они чаще служили основой другим соединениям, и первый набор быстро оказался разбросанным по всему Восточному побережью. Герцер слышал, что некоторые добрались до самых центральных равнин.

Бью тем временем облачился в подбитые ватой доспехи и выбрал себе тренировочный меч. Техника, в которой обычно сражались Лорды, не совсем подходила к бою один на один, но им обоим приходилось так сражаться.

Правила тренировочного боя запрещали им двигаться вбок, а только чуть вперед и назад, так как движение в сторону было невозможно в строю. Герцер потоптался на земле, нашел хорошее место и ударил, начав бой с атаки щитом. Бью точным движением отвел удар в сторону и начал молотить. С учетом того, что сдвигаться в сторону они не могли, это выглядело именно так – мечи соприкасались и отскакивали друг от друга. Щиты соперников оставались прямо перед телом, их можно было поднимать вверх или вниз или чуть-чуть отводить в сторону. Они двигались быстро, оба сражающихся поднимали тяжелые щиты так, будто они были сделаны из бальзы – легчайшего дерева, а не из дуба и железа. Удар следовал за ударом, однако, попадая по плечам и рукам тренировочными мечами, они не причиняли друг другу серьезного вреда и продолжали бой, пытаясь нанести решающий удар или измотать противника и вынудить его сдаться.

Герцер заметил, что остальные легионеры прекратили тренировку и смотрят на то, как старшие воины молотят друг друга. Он уже до этого отработал целых два часа, да и изначально находился не в лучшей форме, не в той, что до Харцбурга. А Бью, казалось, был железным. Как Герцер ни старался, решающий удар нанести ему не удавалось, а сержант все не уставал.

– А ты стал сдавать, Герцер! – выкрикнул Бью.

– Это все легкая жизнь в Харцбурге, – признал лейтенант, сжимая зубы.

Он знал один прием, который мог бы сработать, но это было рискованно и к тому же на грани запрещенного правилами тренировочного боя. Когда он понял, что сейчас упадет и умрет, то ударил в щит Бью своим щитом и поднял оба щита – практически невозможный маневр. Затем он резко опустился на одно колено и ударил мечом в незащищенный доспехами живот сержанта, который от этого удара согнулся пополам.

– Я… все равно… лучше тебя, – прохрипел Герцер, сам сгибаясь пополам и тяжело дыша.

– Господи, он меня чуть достоинства не лишил, – простонал Бью, прижимая ладони к нижней части живота.

– Вот именно поэтому мы держим первый выпуск как можно дальше друг от друга, – сказал подошедший ближе Ганни, в то время как со всех сторон раздались аплодисменты.

Герцер не знал, как долго сержант наблюдал за ним. Он с трудом встал на ноги.

– А я-то думал, это потому, что мы лучшие из лучших, – сказал он улыбаясь, несмотря на усталость.

– Да, вы неплохо держались, – ворчливо признал Ганни. – Но может, хочешь попробовать этот прием на мне?

– Только не в этой жизни, – честно признался лейтенант. Он подошел к стойке для доспехов и повесил свой щит, шлем и меч, затем стянул с себя пропитанные потом доспехи. – Ты в порядке, Бью?

– Да нормально, – сказал сержант, тоже подходя к стойке, чтобы повесить свою амуницию. – Где это ты научился этому приему?

– В Тарсоне, – ответил Герцер. – Отчаяние – лучший учитель.

Приняв душ, он позавтракал с Бью и Ганни. Обеденный зал в казарме был нейтральной территорией, где Кровавые Лорды не соблюдали строгого разделения между новичками и офицерами, многие офицеры завтракали с рядовым составом. Они делились новостями и вспоминали старые времена, которые, собственно, были-то пару лет назад, когда подразделение только формировалось.

После завтрака сержант и Бью вернулись к своим обязанностям, а Герцер отправился в город.

Лейтенант снова подумал о том, что хоть Ганни и хитер, как старый лис, но он все же начинает сдавать. Он слышал, что Резерфорд сам больше не проводит базовый тест для новичков – первый бросок на Холм в амуниции. Он отговаривался нехваткой времени, а ведь прошло всего два года, и пробежки с новобранцами вывели старого сержанта из строя.

Герцер не мог себе представить, чтобы Ганни ушел в отставку: он либо станет одним из тех бедолаг, которые просто бродят по городу и ничего не делают, либо умрет или наложит на себя руки. Все, что Резерфорд умел, все, чем он жил до и после Спада, – это был путь воина. Что-то нужно было делать, но прямо сейчас лейтенант не мог придумать, что именно.

Герцер задумался, и не первый раз, о том, каким Ганни был в молодости. Или, к примеру, герцог Эдмунд, если уж на то пошло. Когда Герцер только начинал обучение в легионе, они казались ему подобными богам. А теперь встречались люди, которые точно так же смотрели на него. Приходилось ли им трусить? Боялись ли они хоть когда-нибудь? Что за сила вела их к тому, чем они стали? Чтобы жить так, как жили они до Спада, – в мире, в котором можно было устроиться со всевозможным комфортом, – надо было быть необыкновенным человеком. Не говоря уж о том, что им удалось совершить после. Кем они были на самом деле? Сейчас другие смотрели на него так, словно он был каким-то особенным. Он просто шел по городу, а люди подходили к нему или оглядывались и перешептывались за его спиной. Герцер Непобедимый. Он знал, что на самом деле это не так. Он носит маску героя, носит ее так успешно, что иногда кажется, она уже стала его лицом. В него верят. Но он-то знает, что на самом деле он все тот же перепуганный мальчишка, который сбежал, когда Данаю насиловали. Мальчишка, который должен был пройти через горнило лагеря Кровавых Лордов, чтобы хоть чемуто научиться, мальчишка, который все еще иногда чертовски боялся.