Осознав, что они не подходят друг другу, Рэйф разорвал помолвку, поклявшись себе впредь быть осторожным и выбрать женщину, которая бы любила и почитала мир, созданный его руками.
Вместо этого он совершил еще большую ошибку, и теперь имеет в женах женщину, подходящую на эту роль еще меньше Клаудии и ненавидящую его самого и его мир.
Но у него есть ребенок. Вот что имеет значение! Когда-нибудь все, что он построил, будет принадлежать Амалии. Именно так он думал об Эми – как об Амалии.
Странно, какие сюрпризы преподносит иногда судьба. Эта женщина родила ему дочь, назвав ее Эми, даже не предполагая, что это имя – сокращенное от Амалии, имени его матери, его любимого женского имени.
Да, у него есть дочь, которую он обожает… и жена, которая и сегодня такая же чужая и незнакомая, какой она была той ночью, почти год назад, когда безумная страсть толкнула его к ней. После шести недель брака он знал о Карин только то, что она любит лошадей и часто приходит на конюшню, и еще то, что она не выносит даже его вида. Она не демонстрировала это явно, просто обходила его стороной или сворачивала, когда он попадался ей навстречу. Если же их пути пересекались, она коротко кивала и проходила мимо, как будто он был невидимкой или слугой. Впрочем, нет. Со слугами она не обращалась подобным образом. Однажды, зайдя на кухню ранним утром, он застал ее разговаривающей с поваром, вернее пытающейся разговаривать. Она произносила португальские слова вперемешку с английскими и смеялась, пока не увидела его. Смех оборвался, она царственно кивнула ему и выплыла из кухни.
Еще она разговаривала с няней ребенка. По-настоящему разговаривала, потому что он сам нанял няню, говорящую по-английски и по-португальски. Несколько раз его комнат достигали их оживленные голоса и смех. Но она никогда не улыбалась, когда разговаривала с ним.
– Ты в порядке? – спрашивал он.
– Да, – звучал короткий ответ.
– Тебе понравились вещи, которые я заказал для ребенка?
– Да.
– Тебе нужно что-нибудь? Тебе не хотелось бы, чтобы я свозил тебя в Сан-Паулу или Рио? Ты смогла бы сделать покупки.
Нет, нет и нет.
В ту ночь, когда он привез Карин сюда, в свой дом, он подумал, не отвести ли ее наверх, в свою комнату, в свою кровать… не для того, чтобы заниматься любовью, ведь не чудовище же он в самом деле, хотя его жена и была убеждена в обратном. Рэйф знал: ей нужно время, чтобы прийти в себя после тяжелых родов, но жена должна спать в одной кровати с мужем.
Он женился только ради ребенка, но какой нормальный мужчина может жить с женщиной – очень красивой женщиной – и не желать ее?
А затем он вгляделся в лицо Карин. Она смотрела на него именно как на чудовище – бездонными темными колодцами глаз на бледном до прозрачности лице. Чувство глубокого отвращения к себе нахлынуло на Рэйфа, как бурные воды Амазонки во время наводнения.
Он ничего не сказал, только отвел ее в одну из гостевых комнат и оставил там. В ней она и прожила все последние недели, в ней и в детской. Она вообще старалась ходить туда, где их пути не могли пересечься. Не важно. Он бразилец и живет в стране, где мужчины не извиняются за свои потребности. Наличие любовницы – повсеместное явление, особенно среди людей того класса, к которому он теперь принадлежит. У него всегда были женщины, и скоро он найдет себе кого-нибудь. Правда заключается в том, что он больше не хочет Карин, и отныне ее единственная роль – мать его ребенка.
Может быть, ему вернуться к Клаудии, чтобы удовлетворять свои мужские потребности? Она была в шоке, когда узнала о его женитьбе. Клаудия позвонила неделю назад, и он сообщил ей новость, конечно, не вдаваясь в подробности.
– Я очень скучаю по тебе, дорогой, – проворковала она, как будто их по-прежнему связывали близкие отношения. Впрочем, все возможно. При всех ее недостатках Клаудия никогда не разочаровывала его в постели. Кроме того, она никогда не скрывала, что готова оказаться там снова, стоит ему попросить. Он не просил, но теперь…
Совсем неподалеку от него раздался стук конских копыт. Не веря глазам, он наблюдал, как его жена скачет на огромном жеребце. Темные волосы Карин развевались на ветру; она громко смеялась, пригнувшись к шее лошади, направляя ее в узкий проход, ведущий в конюшню. Огромное животное фыркало, но подчинялось. Карин натянула поводья и остановилась, хотя жеребец продолжал нетерпеливо перебирать ногами.
– Ты совсем спятила? – закричал Рэйф, подбегая и хватая лошадь под уздцы. – Ты хоть представляешь себе, насколько огромен и силен этот жеребец?
В ответ конь нервно заржал и замотал головой.
– Немедленно слезай!
Улыбка сошла с лица Карин, и она с ненавистью посмотрела на Рэйфа.
– Не смей говорить со мной подобным образом!
– Я буду говорить так, как хочу, черт побери! Немедленно слезь с этого коня!
К ним уже спешил один из конюхов. Рэйф передал ему поводья и протянул руки к жене. Карин попыталась оттолкнуть их, но он буквально сдернул ее с седла. Она намеренно стукнула его ботинком чуть ниже колена так, что он не удержался и пробормотал проклятие, но из рук ее не выпустил. Наоборот, его пальцы стальными наручниками стиснули ее запястья.
– Кто седлал для тебя этого зверя?
– Это не твое дело, будь ты проклят!
– Рикардо! – Рэйф посмотрел на конюха, съежившегося возле коня. – Ты?
В гневе Рэйф говорил по-английски, но парень все понял. Он кивнул и опустил голову.
– Собери свои вещи и скажи Жуану, чтобы дал тебе расчет. Ты уволен!
– Мальчик ни в чем не виноват! – гневно воскликнула Карин, пытаясь высвободиться из цепких рук Рэйфа. – Я выбрала эту лошадь и попросила оседлать ее.
– Он должен был знать, что не имеет права выполнять твои распоряжения. Он обязан подчиняться только мне.
– Какая же ты жестокая скотина, Рафаэль Альварес! Я ненавижу тебя!
Рэйф улыбнулся сквозь стиснутые зубы.
– Меня это мало волнует. Как бы ты ни ненавидела меня, тебе не изменить того факта, что я – твой муж. Если ты хочешь покататься верхом, ты должна спросить моего разрешения.
Он понимал, что говорит, как чудовище, но ему было наплевать. Карин – его жена, и он слишком долго позволял ей игнорировать себя и делать из себя дурака. Ведь она могла расшибиться и даже погибнуть. И сейчас лежала бы у него на руках бездыханная и окровавленная…
Рэйф сделал глубокий вдох.
– Рикардо!
Молодой конюх поднял на него глаза. – Да?
– Ты не уволен. Отведи это животное в конюшню и остуди его. И помни, что здесь только я отдаю приказы.
– Ты… ты ублюдок, – прошипела Карин. – Ты не просто сукин сын, ты…
С Рэйфа было достаточно. Пробормотав ругательства, он подхватил жену и перекинул ее через плечо.
