Уинчестерским и пользовался огромным влиянием как среди английского духовенства, так и у светской знати. Генрих помог брату завладеть королевской казной, обеспечил ему поддержку церкви и расположение лондонцев, но он не мог нейтрализовать принцессу Матильду и ее второго мужа Жоффруа V Красивого, графа Анжуйского. Анжуйский дом обладал значительными владениями и пользовался большим влиянием, которое особенно усилилось после женитьбы отца Жоффруа Фулька V (вторым браком) на королеве Мелисенде Иерусалимской[63].
Матильда. Миниатюра. XV век
Сначала чаша весов склонилась на сторону Матильды, высадившейся в Англии с войском в 1139 году. В феврале 1141 года король Стефан попал в плен во время битвы при Линкольне. Его изоляция дала Матильде возможность избрания королевой Англии на церковном соборе, состоявшемся в Уинчестере в апреле 1141 года. Но Матильда сделала большую ошибку, оставив Стефана в живых, а затем совершила еще одну, обменяв его в ноябре того же года на своего сводного брата (и основного союзника) графа Роберта Глостерского.
«Императрица [Матильда] достигла высочайшей точки своей власти и добилась расположения всего королевства, — пишет в „Истории Англии“ монах-августинец Вильям Ньюбургский. — Но после того как она достигла такой большой высоты, она проявила себя немудрой — ее недавние успехи сделали ее столь высокоумной и надменной в речах, что и еще благодаря нестерпимой гордости ее пола, настроило все еще колеблющиеся умы знати против нее. Жители Лондона, хотя и вначале они приняли ее благосклонно, теперь, из-за ее гордости, прониклись к ней отвращением и вновь отвергли ее. Раздражившись из-за этого обстоятельства, она заковала в оковы короля, который по Божественному правосудию попал в ее руки и с которым она до сих пор обращалась снисходительно. Но именно этими суровыми мерами она смягчила суровость божественного приговора над ним, и (как показали дальнейшие события) ускорила его освобождение. Так, по прошествии нескольких дней, начав вместе со своим дядей, королем шотландцев, и со своим братом Робертом осаду замка епископа Винчестерского, она на себе испытала переменчивость фортуны, после того ее гордость была награждена потерей ее славы.
В конце концов, епископ, который приходился королю братом и обладал большой властью в королевстве, будучи человеком хитрым и чрезвычайно богатым… собрал несметные силы… Подошедшие отряды из Лондона усилили противостоящую императрице партию до такой степени, что она сочла свои войска непригодными для битвы и, оставив на разграбление Винчестер, нашла спасение в бегстве. В этом отступлении, вместе со многими другими, был взят в плен и Роберт, граф Глостерский… В итоге состоялся размен знатных пленников — короля и графа»[64].
Оказавшись на свободе, Стефан созвал в Вестминстере новый собор, подтвердивший его право на английскую корону, после чего гражданская война разгорелась с новой силой, и теперь фортуна благоволила Стефану. В феврале 1148 года королева Матильда была вынуждена отплыть (точнее — бежать) из Англии в Нормандию. На этом «большая война» в Англии завершилась, но взять под контроль все королевство Стефану так и не удалось — большинство баронов Запада и Севера, бывших сторонниками Матильды, отказывались признавать его королем. А те, которые признавали власть Стефана, делали это только на словах, а в жизни вели себя как самостоятельные правители — устанавливали собственные законы, чеканили собственную монету, не платили налогов королю и без конца воевали друг с другом.
«В провинциальных областях, благодаря несогласию знатных людей все кругом опустошалось всеобщей смутой. Вновь в некоторых провинциях были возведены многочисленные замки, и теперь в Англии существовало, в какой-то степени, много королей, или, вернее, тиранов, которыми и являлись на деле хозяева замков. Каждый чеканил свою собственную монету и обладал властью, схожей с королевской, диктуя зависимым от себя свой собственный закон… Их смертоносная вражда заполняла грабежами и пожарами всю страну до самых далеких уголков, и страна, которая в последнее время отличалась наибольшим изобилием, теперь была почти лишена хлеба»[65].
В то время как Англия подчинялась Стефану лишь номинально, Нормандия к 1144 году полностью вышла из-под его контроля, попав под власть Анжуйского дома, поддерживаемого французским королем Людовиком VII.
Противоборство закончилось тем, что в 1153 году король Стефан, потерявший старшего сына, был вынужден признать своим наследником Генриха, сына Жоффруа Красивого и Матильды Английской. Генрих, ставший королем в октябре 1154 года после смерти Стефана, был первым из династии Плантагенетов. Это прозвище, вошедшее в исторический обиход лишь в конце XVII века, принято связывать с латинским наименованием цветка дрока (planta genista), которым любил украшать свой головной убор Жоффруа Красивый.
Генрих II Плантагенет был коронован в Вестминстерском аббатстве. Лондон, который при Стефане жил «сам по себе», стараясь держаться в стороне от царившей в Англии смуты, стал столицей королевства, теперь уже единственной и полноправной.
Уильям Фиц-Стефен и его путеводитель по Лондону
У лорда-канцлера Томаса Бекета, который в 1162 году стал архиепископом Кентерберийским, а в 1170 году был убит прямо в Кентерберийском соборе по причине разногласий с королем Генрихом II Плантагенетом, был личный секретарь по имени Уильям Фиц-Стефен, увековечивший своего патрона в трактате «Жизнь святого Фомы»[66]. Для того, чтобы прославить место рождения священномученика, Фиц-Стефен создал «Описание благороднейшего города Лондона» (оба труда, как было принято в те времена, написаны на латыни).
«Описание благороднейшего города Лондона» можно с полным на то правом назвать первым лондонским путеводителем, поскольку в нем рассказывалось о Лондоне для того, чтобы вызвать у читателя желание здесь побывать — места рождения святых традиционно посещаются паломниками. Потомкам «Описание» тоже пригодилось, но создавалось оно все же для современников. Прочел — подумал — посетил.
«Среди благородных и прославленных городов мира город Лондон, столица королевства англов, особенно возвеличен молвой, более других обладает богатством и товарами и выше других вздымает голову, — пишет Фиц-Стефен. — Он славен целебным климатом и христианским благочестием, мощью стен и местоположением, честью горожан и целомудрием горожанок, он приятен своими развлечениями и знаменит благородными мужами. Обо всем этом следует рассказать отдельно. Там благорасположение небес так смягчает души людей, что они не проявляют „слабости в царстве Венеры“ и не подобны диким животным, но щедры и свободны» [67].
Работа секретарем вырабатывает способность к четкому и не пространному изложению мыслей на бумаге. Фиц-Стефен предельно конкретен, с его путеводителем можно гулять по городу. Знакомство с Лондоном начинается с собора Святого Павла, где находится епископская кафедра. Вспоминая о том, что некогда Лондон был столицей, автор выражает надежду на то, что в будущем город вернет себе этот высокий статус, с оговоркой «если только архиепископский титул святого мученика Фомы и пребывание его тела в Кентербери не сохранят навечно, как и ныне, эти почести за последним». Следом он сообщает, что в Лондоне и его пригородах
