Кого будут прикрывать в случае неприятностей? Кто неприкосновенная личность? Кто всегда и во всем в приоритете? Думаю все знают ответы на эти вопросы, но мне сейчас плевать. Я не позволю ей так со мной разговаривать - это не работа, когда сотрудник может помыкать начальником, пусть и временным. И что б я еще раз поддалась на уговоры Антона…
- А сейчас иди и приведи себя в порядок, у тебя полчаса и возвращаешься к работе.
Арина срывается с места и просто вылетает из отдела.
Осматриваюсь и понимаю, что пялится на нас не только наш отдел, но и народ из соседних вывалился и не стесняясь глазеет.
Зашибись. Если раньше болтали только Три Л, то сейчас точно будет вся фирма.
- Всем работать, - рявкаю так, что позавидовала бы любая дворовая собака и саданув по столу ладонью, под быстрый перестук шагов, разбегающихся в испуге по рабочим местам сотрудников, возвращаюсь к себе.
Вот тебе и первый день в новой должности.
Глава 14
- Ты меня подставила. Но мне все равно. Слышишь? Мы с Антоном все равно будем вместе, а ты захлебнешься в своей злобе! - кричит Ариша, склонившись над моим рабочим столом, вернувшись от брата.
- Арина Игоревна, подбирайте выражения, - цежу сквозь зубы, поднимаясь из-за стола.
Терпеть не могу, когда встают надо мной.
Рабочий день пятницы уже подходит к концу, но все же еще не закончился - сотрудники на местах и сейчас, не таясь, глазеют на очередной развернувшийся концерт. Зачем кино или какие-то другие развлечения, когда тут такой бесплатный цирк?
Последнее такое выступление было в прошлый четверг, когда я сказала Арише про норму заказов, а она обвинила меня в предвзятости и вылетела из отдела.
Стоит сказать ей “спасибо”, потому что побежала она прямиком к брату в кабинет, где они заседали с Антоном, тем самым избавив меня от дилеммы “говорить шефу, о косяке Антона со стажировкой Арины или нет”. Она все сделала сама.
По ее возвращению в тот день, заметила за девушкой удивительные метаморфозы. Она больше не грубила, не орала, спокойно поинтересовалась, как ей теперь работать и ушла на свое рабочее место. Правда и извиниться она не сочла нужным, а я не стала настаивать.
Решили, что до конца следующей недели, она каждый день делает на десять-пятнадцать заказов больше, тем самым увеличивая темп работы и приближаясь к норме. Она старалась даже больше и как итог, вчера, в четверг, она выполнила норму заказов полностью. В чем суть ее сегодняшних претензий, я, даже отдаленно, не понимала.
- Ты… ты могла бы… нет.. ты должна была меня вчера предупредить, - подбородок Ариши дрожит, голос прерывается, а на глазах отчетливо блестят слезы.
Волей - неволей начинаешь чувствовать себя каким-то монстром, обидевшим ребенка. На фоне Ариши просто невозможно чувствовать себя по другому.
Она всхлипывает и, поспешно схватив свои вещи, вылетает из отдела.
Ну теперь то все понятно, что произошло, ага… это сейчас была ирония, потому что ни черта не понятно. О какой подставе шла речь?
Перевожу взгляд от двери, через которую выбежала Ариша. В отделе тишина, сотрудники во все глаза смотрят на меня. Правда стоит на них обратить внимание, они тут же отворачиваются, изображая бурную трудовую деятельность.
Ну-ну - это при том, что заказы в системе давно все закрыты, бумажные документы тоже готовы и последние минут десять они занимаются тем, что сверлят часы, подгоняя минутную стрелку. До прихода Ариши, собиралась отправить их по домам. Пятница, вечер, работа выполнена, не вижу смысла, чтобы они просто так просиживали здесь штаны.
- На сегодня все свободны, - отпускаю всех по домам и пока мои подопечные не убежали, подхожу к ним.
Варя отпросилась еще час назад, у нее собрание в садике, так что в отделе оставались только Аня и Гриша, три Л спешно ретировались.
- Ребят, а не подскажите, что такого я вчера пропустила?
Вчера был обычный день. Все пришли вовремя, начали работу. С Ариной мы практически не контактируем, так что в начале рабочего дня мы обменялись сухими кивками друг другу, она сказала, что закончит свои заказы сама, я вечером проверила систему и отпустила по домам - собственно все.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
У меня не было ни одной идеи, что же могло произойти, но был маленький шанс, что что-то могли заметить сотрудники, поэтому я сейчас возле них.
- Без понятия, Андреевна, - отзывается Гриша.
- Я не знаю. - отрицательно мотает головой Аня. Вот и я не знаю, не у шефа же спрашивать в конце концов. - А может из-за слетевшей системы? - предполагает, когда я уже собираюсь уходить.
- Какой слетевшей системы? - напрягаюсь.
Меньше чем через пять минут я уже в курсе вчерашнего происшествия, которое прошло мимо меня, поэтому, когда звонит рабочий телефон с вызовом “на верх”, я уже понимаю, что происходит.
Страха, который сопровождал меня обычно во время походов в кабинет начальника, больше нет. Да и сколько ж можно бояться, если ходишь туда каждый день?
Да, да. Именно каждый день. Все по одной схеме - звонок на рабочий телефон, вызов к шефу, пять минут обсуждения прошедшего рабочего дня (хотя можно легко обходиться и без этого), а потом… Александр Игоревич везет меня домой.
Меня это смущает, напрягает, заставляет нервничать, но сделать я ничего не могу. Уговоры и аргументы игнорируются. Такси, которое я вызывала, как бы показывая, что можно не беспокоиться, я же не на общественном транспорте, оплачивалось и отправлялось на другой заказ. Да я даже сбежала пораньше с работы, не намного, всего на десять минут, чтобы меня не успели вызвать к начальству - на утро получила словесный нагоняй и обещание быть прикованной к столу до конца рабочего дня.
У шефа на все один железобетонный аргумент - “нам по пути”. Причем совершенно не важно, куда именно мне нужно - проверено. Магазины, аптеки, все, что угодно, неизменно одно, дожидается и везет домой. В один из дней назвала адрес на другом конце города, искренне надеясь, что не повезет. Ошиблась, повез. А на месте я испытала самый жгучий стыд, какой только возможно испытать. Улица и дом такие действительно были, вот только от дома там остался один только номер. И почему от стыда нельзя сгореть буквально?
Тогда я впервые слышала, чтобы Александр Игоревич, так искренне и забористо смеялся. Что называется, от всей души, слегка запрокинув голову, низким гортанным смехом.
- Поехали домой, путешественница, - сказал тогда, улыбаясь как чеширский кот и повез домой.
Это был последний раз, когда я пыталась что-то предпринять.
К слову, ничего из ряда вон выходящего Александр Игоревич не делает. Едем в основном под тихие звуки радио, обсуждая что-нибудь из сказанного диктором или просто молчим. Что удивительно, эта тишина не напрягает, она спокойная и обволакивающая, уютная даже, будто все правильно, будто так и надо.
Если забыть, что он начальник, а я его подчиненная и я ему собственно никто, и не должно меня быть в его машине, то ощущение неловкости испаряется, оставляя нас будто в отдельном мирке, созданного только для двоих.
Но я помню, поэтому каждый раз, как на иголках. И вот сейчас, заходя в его кабинет, страха нет, но легкий мандраж - да. Меня просто колотит рядом с этим мужчиной. Это не страх и нет, как бы поэтично не было, не возбуждение сносящее все на своем пути и заставляющие забывать обо всем на свете, меня будто окатывает теплой волной, которой я не могу найти ни названия, ни объяснения.
- Вызывали Александр Игоревич, - говорю, привычно пройдя через уже пустующую приемную и после короткого стука, заходя в кабинет. Все действия на автомате, не первый же раз, только сегодня все же по другому. - А… я помешала, позже зайти?
Напротив шефа, на месте для посетителей сидит мужчина.
- Нет, вы нам не помешали, Юлия Андреевна, проходите, - и шеф и его посетитель смотрят на меня.
Под пристальным взглядом двух пар мужских глаз занимаю одно из кресел для посетителей..
