Разговор она начала издалека.
— Добрый день, Эспен!
— Добрый день, фрейлина!
— Не правда ли, какая хорошая погода, Эспен!
— Ваша правда, отличная погода, фрейлина!
— И птички как хорошо поют!
— Прекрасно поют, фрейлина!
Фрейлина замолчала, не зная, что бы ещё сказать.
И Эспен молчал.
— Послушай, Эспен, а что ты тут делаешь? — спросила наконец фрейлина.
— Как видите, пасу зайцев.
— Да ведь они у тебя все разбежались, — засмеялась фрейлина. — Я ни одного не вижу.
— Что ж, что разбежались, — сказал Эспен. — Когда надо будет, я их позову, они все и сбегутся ко мне.
— Это удивительно! — воскликнула фрейлина. — И почему это зайцы тебя слушаются?
— Да они не меня слушаются, а мою дудочку, — сказал Эспен. — Вот, поглядите сами.
Эспен дунул в свою дудочку, и верно — все зайцы мигом сбежались на лужайку.
— А хотите, дуну ещё раз, и все зайцы снова разбегутся.
Эспен дунул ещё раз, и верно — все зайцы разбежались.
— Ах, Эспен, что за прелесть эта дудочка, — воскликнула фрейлина. — Не продашь ли ты её? Я охотно дам тебе за эту дудочку сто талеров.
— Сто талеров, пожалуй, маловато за такую дудочку, — сказал Эспен.
— Да что ты, Эспен! Надо всё-таки и совесть иметь! Ты только подумай — сто талеров! Тебе, верно, и не снились такие деньги!
— Что правда, то правда — больше одного талера я никогда ни во сне, ни наяву не видал. Ну ладно, давайте мне сто талеров, а в придачу снимите-ка с меня сапоги. Жара такая, что шевельнуться неохота.
Ух как рассердилась фрейлина!
— Невежа! Грубиян! Как ты смеешь!.. Чтобы я, первая фрейлина королевского двора, снимала сапоги с какого-то пастуха!..
— Да ведь я вас не заставляю, — сказал Эспен. — Не хотите, не надо. Только дудочку я иначе не отдам.
Фрейлина чуть не заплакала от досады.
Нет, она ни за что не станет снимать сапоги с этого невежи!
Во-первых, она знатная дама, первая фрейлина при дворе короля.
Во-вторых, кто-нибудь может увидеть это, и тогда все придворные поднимут её на смех…
Но что там ни говори, а ведь без дудочки нельзя в замок вернуться.
Она поглядела по сторонам. Нигде никого не было.
— Давай сюда ногу! — решительно сказала фрейлина.
Она зажмурила покрепче глаза, чтобы даже самой не видеть того, что делает, и стащила с Эспена сапоги — сперва левый, потом правый.
Наконец всё было кончено.
Фрейлина отсчитала сто талеров, получила взамен дудочку и, очень довольная тем, что всё так хорошо обошлось, побежала домой.
Но всё обошлось не так уж хорошо. Когда фрейлина пришла в замок, дудочки у неё не было.
Она готова была поклясться чем угодно, что не потеряла дудочку, а всё-таки дудочки у неё не было.
И в этом нет ничего удивительного. Ведь фрейлина не знала, что дудочка эта — самая волшебная из всех волшебных дудочек на свете и что она всегда возвращается к своему хозяину, кто бы её ни взял, куда бы ни спрятал.
Так оно и случилось. Не прошло и пяти минут после того, как фрейлина ушла, а дудочка уже лежала в кармане у Эспена, и, когда наступил вечер, он опять собрал всех зайцев и привёл их в королевский замок — всех до одного!
На следующий день король и королева решили подослать к Эспену принцессу:
— Уж она-то выманит дудочку у Эспена, — сказала королева.
Принцесса сразу приступила к делу.
— Послушай, Эспен, — сказала она голосом нежным, как пенье жаворонка, — я знаю, ты такой добрый, что не откажешь мне в просьбе. Моя фрейлина говорила, что у тебя есть чудесная дудочка. Продай мне эту дудочку! Я дам тебе за неё двести талеров.
— Такую дудочку я бы никому и за тысячу талеров не уступил, — сказал Эспен. — Но вам, прекрасная принцесса, уж так и быть, отдам за двести, только вдобавок набейте-ка мне трубку да раскурите её хорошенько.
— Ты, кажется, с ума сошёл! — закричала принцесса и даже топнула ножкой. — Я скажу моему отцу, чтобы он сегодня же отрубил тебе голову. Ты забываешь, что я принцесса!
— Ну что ж, что принцесса, — преспокойно сказал Эспен. — А такой дудочки и у вас нет.
«Это верно», — подумала принцесса. Потом ещё немного подумала и сказала:
— Ну, ладно, давай сюда трубку.
Принцессе пришлось немало потрудиться, прежде чем она раскурила трубку. От горького дыма слёзы ручьем катились у неё из глаз, а в носу у неё так щекотало, что она чихнула по крайней мере двадцать семь раз. И это ещё не так много, — ведь она была самая настоящая принцесса, а принцессы трубок, как известно, не курят.
Наконец противная трубка раскурилась, принцесса отдала Эспену двести талеров, получила дудочку и бегом побежала домой.
Всю дорогу она так крепко сжимала кулак, в котором держала дудочку, что у неё даже рука онемела. И всё-таки, когда принцесса вернулась в замок, оказалось, что дудочки у неё нет, словно она сквозь пальцы выскользнула.
Тогда сама королева решила идти к пастуху.
Надо сказать, что королева была скуповата и никогда денег на ветер не бросала, но тут она сразу, не торгуясь, обещала Эспену триста талеров.
Но Эспену даже этого было мало. Он захотел, чтобы королева ещё почистила ему куртку.
Сначала королева отказалась наотрез и даже припугнула пастуха змеиным рвом.
Но дудочку надо было получить во что бы то ни стало. Что же королеве оставалось делать, как не согласиться? И она согласилась.
Правда, куртку королева вычистила из рук вон плохо, но много с неё и нельзя было спрашивать — ведь всё-таки она была королева.
Получив дудочку, она крепко-накрепко завязала её в свой шёлковый носовой платок, а платок спрятала в кружевной рукав.
Но это нисколько не помогло, и, когда королева вернулась в замок, платок был на месте, и завязан он был по-прежнему, а дудочки в нём не было.
Тут уж король совсем рассердился.
— Что за ерунда! Я вижу, что у меня в королевстве никто ничего не умеет делать.
Придется идти мне самому. Иначе мы так и не получим эту дурацкую дудочку.
И вот на следующее утро король отправился в лес.
Он милостиво кивнул Эспену и запросто уселся рядом с ним на травку.
Король угостил Эспена своим королевским табаком и даже дал ему затянуться из своей королевской трубки. Они беседовали как самые добрые друзья, и никто бы не сказал, что один из них — король, а другой — пастух.
Когда все любезности были закончены, король наконец приступил к делу.
— Послушай, Эспен, — сказал он, пуская дым кольцами, — говорят, у тебя есть какая-то дудочка.
— Да, есть, — сказал Эспен. — Она, правда, не золотая, но ни один король не отказался бы от такой дудочки.
И он вытащил её из кармана.
Дудочка, и верно, на вид была неказистая.
Король долго рассматривал её и для верности даже испробовал её волшебную силу. Дунул в один конец — и все зайцы сбежались, дунул в другой — все зайцы разбежались.
— Да, отличная дудочка, — сказал король. — Я понимаю, что даром ты её не отдашь. Но я король и во всем поступаю по-королевски: я даю тебе за эту дудочку тысячу талеров.
— Тысяча талеров это, конечно, не мало, но для такой дудочки и тысяча талеров цена небольшая. Ну да вот что: видите, там на лугу пасётся белая лошадь?
— Конечно. Это моя королевская лошадь. Если ты хочешь, я дам тебе её в придачу.
— Нет уж, оставьте её себе. А я хочу вот что: дайте мне тысячу талеров и поцелуйте эту лошадь, тогда дудочка будет ваша.
Король был очень смущён.
— Послушай, Эспен, нельзя ли придумать какое-нибудь другое условие?
— Нет, ни на что другое я не согласен, — сказал Эспен и лениво зевнул.
— Ну, а можно мне поцеловать лошадь через шёлковый платок?
— Через платок? — Эспен задумался. — А он королевский?
— Ну, конечно, королевский. Он мой, а я — король, значит, платок королевский.
— Ладно, на это я согласен. Целуйте через платок.
И вот — вы только представьте себе! — король подошёл к лошади, накрыл ей морду своим королевским платком и звонко чмокнул лошадь три раза.
После этого он отсчитал Эспену тысячу талеров, взял дудочку, положил её в кошелёк, кошелёк положил в карман, а карман застегнул на пуговицу. И не на какую-нибудь, а на королевскую, потому что у короля даже пуговицы королевские.
Вернувшись в замок, король позвал королеву, принцессу и фрейлину, расстегнул карман, вынул оттуда кошелёк, раскрыл его — и что же вы думаете? — дудочки в нём как не бывало.
Это было уж слишком!
Король так рассердился, что решил немедленно казнить Эспена.
Королева была совершенно согласна с королём, а это случалось не так уж часто.
И вот, когда вечером Эспен привел стадо в замок, король сказал ему, что сегодня его казнят.
Эспен очень удивился.
— Это несправедливо, — сказал он. — Я исправно пас заячье стадо, и теперь вы должны не казнить меня, а отдать мне в жёны свою дочь.
