– Да. Мы отдаем наше предложение в руки коллег – исследователей, в руки людей, у которых смысл жизни, сама личность пронизана верой, что они могут улучшить большинство чувствующих существ. Скажи мне, Легум: много ли предложений об экспериментах отвергли комиссии, составленные из таких людей?
Маккай заметил, к чему склоняется их спор. Он ответил, тщательно взвесив свои слова.
– Они отклоняют очень немногие предложения, это правда. Тем не менее, вы не представили свой досадийский протокол для внешнего рассмотрения. Что же заставило вас сохранять его в секрете от своих собственных людей и от чужаков?
– Мы боялись за судьбу нашего предложения, если оно подвергнется резкой критике других сенсов.
– А говачинская общественность одобрила ваш проект?
– Нет. Но мы знали, что одобрение общественности не дает гарантии против опасности эксперимента.
– Оказался ли досадийский эксперимент опасным?
Аритч молчал, и, наконец, сделав несколько глубоких вдохов, ответил:
– Он оказался опасным.
– Для кого?
– Для всех.
Это был неожиданный ответ, и он добавлял новое измерение к поведению Аритча. Маккай решил удостовериться в этом и проверить это открытие.
– Значит, досадийский проект был одобрен меньшинством Говачинов, меньшинством, которое согласно было с опасным соотношением риска и полезности.
– Маккай, ты обладаешь манерой излагать факты, предполагающей определенную степень вины.
– Однако большинство Консента может согласиться с моим изложением фактов?
– Если они узнают об этом.
– Я понимаю. Допустим пойдя на определенный риск, какую же будущую пользу вы надеялись получить?
Аритч издал грудной звук.
– Легум, уверяю тебя, что мы работали только с добровольцами, и набирали их только среди людей и Говачинов.
– Ты уклоняешься от ответа на мой вопрос.
– Я просто откладываю ответ на него.
– Тогда скажи мне, объяснили ли вы своим добровольцам, что у них есть выбор, что они могут сказать «нет»? Объяснили ли вы им, что они могут подвергнуться опасности?
– Мы старались не отпугнуть их… нет.
– Кто-нибудь из вас позаботился о свободе воли ваших «добровольцев»?
– Суди нас с осторожностью, Маккай. Между наукой и свободой существует базовое несогласие – независимо от того, как наука выглядит в глазах практиков и как свобода ощущается теми, кто в нее верит.
Маккаю вспомнился циничный говачинский афоризм «Верить в то, что ты свободен, важнее, чем быть свободным». Он сказал:
– Вы заманили добровольцев в свой проект.
– Некоторые могут рассматривать ситуацию с этой точки зрения.
Маккай обдумал эту мысль. Он все еще не знал точно, что Говачины сделали на Досади, но у него возникли подозрения, что это было нечто отвратительное. И он не смог скрыть этого в своем голосе.
– Мы возвращаемся к вопросу о выгоде эксперимента.
– Легум, мы давно восхищаемся твоим биологическим видом. Вы дали нам одну из самых верных истин: «Ни одному из видов живых существ нельзя доверять далее границ его собственных интересов».
– Это теперь недостаточное оправдание для…
– Мы вывели из вашей истины другое правило: «Разумно строить свои действия таким образом, чтобы интересы других видов совпадали с интересами твоего вида».
Маккай пристально посмотрел на Высшего Магистра. Может быть, старый искушенный Говачин хочет заключить сговор между людьми и Говачинами, чтобы замять то, что было сделано на Досади? Посмеет ли он разыграть такой гамбит? Насколько плохо обстоят дела на Досади?
Чтобы проверить свою мысль, Маккай задал вопрос:
– Какие выгоды от этого вы надеялись получить? Я настаиваю на своем вопросе.
Аритч тяжело осел. Его собакокресло приспособилось к его новому положению.
Высший Магистр долго смотрел на Маккая взглядом из-под тяжелых век, затем сказал:
– Ты играешь эту игру лучше, чем мы ожидали.
– С тобой, представителем Закона и Правительства, все является игрой. Я действую на другой арене.
– Твое Бюро.
– И меня обучили быть Легумом.
– Являешься ли ты моим Легумом?
– Клятва связывает меня. Или ты не доверяешь…
Маккай прервал свои слова, охваченный неожиданной мыслью. Конечно! Говачины давно знали, что досадийская проблема будет рассматриваться в суде.
– Доверяю чему? – спросил Аритч.
– Хватит этих уверток! – крикнул Маккай. – Когда вы обучали меня, вы уже тогда имели в виду свою досадийскую проблему. А теперь ты ведешь себя так, как будто не веришь своему собственному плану.
Губы Аритча шевельнулись.
– Как странно. Ты выглядишь бОльшим Говачином, чем настоящий Говачин.
– Какую выгоду вы рассчитывали получить, когда шли на риск?
Пальцы Аритча раздвинулись веером, расправив перепонки.
– Мы надеялись получить быстрые решения и выгоды, если сможем притушить естественную враждебность, которая наверняка должна была возникнуть. Но теперь прошло более двадцати наших поколений, а не двенадцать или пятнадцать, с тех пор как мы заложили семя. Выгоды? Да, некоторые выгоды есть, но мы не смеем использовать их, и мы не смеем освободить Досади из заключения, если мы не сможем ответить на вопросы, на которые ответить невозможно без обнаружения нашего… источника.
– Выгоды! – сказал Маккай. – Твой Легум настаивает.
Аритч сделал глубокий вдох сквозь дыхательные отверстия.
– Только Калебанец, который охраняет Досади, знает местоположение, а она должна обеспечивать доступ к планете, не выдавая ее месторасположение. Досади населена Людьми и Говачинами. Они живут в единственном городе, который называется Чу. Там проживают около девяноста миллионов людей, примерно поровну обоих видов. Может быть, втрое больше живет вне Чу, на Ободе, но они находятся вне эксперимента. Чу занимает около восьмисот квадратных километров.
Плотность населения шокировала Маккая. Миллион на квадратный километр. Ему было трудно представить это. Даже если допустить, что город развит по вертикали… и если использовать… Конечно, будут некоторые, своей властью занявшие пространство, но остальные… Боже! Такой город должен кишеть людьми, и этого давления нельзя избежать нигде, за исключением как на этом непонятном Ободе. Маккай объяснил это Аритчу.
Верховный Магистр подтвердил это.
– В некоторых районах плотность населения очень высока. Люди на Досади называют эти области «Кроличьими Клетками», и вполне справедливо.
– Но почему? Если свободна целая планета…
– Досади ядовита для наших форм жизни. Все продукты питания выпускаются на тщательно управляемых гидропонных фабриках, размещенных в сердце города Чу. Пищевые фабрики и распределение продуктов управляется диктаторами. Все находится под квазивоенной формой правления. Однако, средняя продолжительность жизни в городе в четыре раза превышает продолжительность жизни вне города.
– Ты сказал, что население вне пределов города намного больше, чем…
– Они размножаются, как дикие животные.
– И какие же возможные выгоды вы ожидали от…
– В трудных ситуациях жизнь обнажает свои базовые элементы.
Маккай обдумал то, что сообщил Верховный Магистр. Он представлял себе Досади копошащимся клубком тел… Он видел стены, и некоторые люди жили и работали в относительно щедром пространстве, в то время как другие… Боже! Во вселенной, где некоторые обитаемые планеты имели не более чем несколько тысяч человек населения, это было безумием. Маккай обратился к Высшему Магистру резким тоном.
– Эти базовые элементы, эти выгоды, которых вы ожидали… Я желаю слышать об этом.
Аритч склонился вперед.
– Мы обнаружили новый вид связи между существами, новые побудительные мотивы, неожиданные течения, которые могут накладываться на все население.
– Я требую подробностей и полного изложения этих открытий.
– Сейчас, Легум… один момент.
Почему Аритч откладывает? Может быть, так называемые выгоды незначительны рядом с отвратительным ужасом этого эксперимента? Маккай сделал еще один заход.
