Читаем без скачивания На древней земле - Юрий Иванович

– Так нас всё-таки завтра выставляют на торги? – прошепелявил погрустневший Николя. – Погибнуть никогда не боялся, но что бы меня продавали как скот…

– Не робей, парень! – засмеялся Малыш и кивнул в сторону Гарольда. – Может попадешь к доброй хозяйке и будешь греть ей спинку прохладными ночами. К тому же здесь неплохо, сравнительно.

– Да и я видел сегодня, – улыбнулся Цой, – как двое молодых людей поцеловались, прям на улице. И самое интересное – у них на шеях были буннеры! Такие же, как у нас!

Николя продолжительно фыркнул на это известие и отрицательно замотал головой:

– Может здесь и приветствуется повышенная рождаемость среди рабов, но мне от этого не легче. Совсем не желаю увеличивать их население.

– Можешь и не увеличивать, – легко согласился наш аристократ, – главное спинку найти тёплую…

– Ты только про спинки тёплые думаешь! – укорил его Гарольд. – Уже, небось, и профессию себе придумал для этого подходящую.

– А как же! – стал хвастаться Малыш. – Я решил не скрывать и признался, что работал визажистом на Овчаре. При самой королеве и её фрейлинах!

Мы все удивлённо на него воззрились. Визажист!? Даже я замер на секунду, но, почувствовав под столом пинок по ноге, сразу закрыл рот и продолжил жевать дальше. А новоиспеченный модельер красоты продолжал, как ни в чём не бывало:

– Ведь до того, как я встретил вашу компанию, я неплохо зарабатывал себе на хлеб насущный. А здесь, как я успел заметить, просто неимоверное количество женщин. И все стараются одеться получше и наложить макияж попривлекательнее. Да здесь просто рай, для человека моей профессии.

Мне надоело слушать этот малозначащий разговор. Хотелось узнать об одной вещи, поэтому как бы невзначай опустил руку под стол и выдавил на коленке Гарольда азбукой Морзе всего лишь одно слово: «дым». Тот сразу всё понял и согласно закивал головой:

– Да, в таком деле тебе вполне может повести. Если конечно конкурентов здесь нет. А то тебя живо уберут. Как нас уже пытались убрать с помощью ядовитого газа.

Теперь все уставились на моего «брата». И Армата спросил:

– Ты же хотел спросить у нашей хозяюшки об этом? Или забыл?

– По поводу моего вопроса она то мне и нахамила перед массажем. Говорит: «Толстый! Это наши проблемы! А твоё дело не совать нос, куда не следует и вести себя как мышка! Скажи спасибо, что вовремя вас откачали! Да ещё и брату твоему пришлось переливание крови делать! Угораздило ж придурка под матрасом спрятаться, вот больше всех и наглотался. Лучше бы он издох и не вводил меня в такие расходы!» – Гарольд тяжело вздохнул. – Я её предупредил, что без брата я наложу на себя руки, а она, стерва, отвечает: «После продажи, хоть и ноги на собственные уши задирай, а сейчас делай своё дело. Рабам положено молчать!» Вот такая малина… А доктора я тоже видел, но поговорить не удалось: при виде капитана он исчез как напуганный заяц.

– Значит о том, кто нас травил, ни у кого никаких догадок? – Малыш медленно обвёл всех взглядом. – Ни малейших предположений?

– Да есть у меня две гипотезы…, – Гарольд говорил без убеждения, давая нам понять, что додумывать надо самим. – Одна из них – это наличие на борту некоторых типов связанных с бомжами, у которых мы умыкнули плохо управляемую таратайку. Те объявили розыск и попросили нас наказать.

– Ну да, очень может быть! – с очень честными глазами поддакнул Армата. – Те могли и попросить! Уж больно у них рожи подозрительные! И просил же я с ними не связываться!

– Назад уже ничего не воротишь! – развёл Гарольд руками и продолжил: – А вторая гипотеза касается тех, кто пострадал больше всех…

– Верно! – воскликнул Малыш. – Я тоже сразу подумал о нашей хозяйке! – когда недоумённые взгляды ребят скрестились на нём, пояснил: – Сами понимаете: нелегко остаться честной девушкой, побывав в руках такого искушённого массажиста!

Все, кроме меня с «братом», грохнули смехом. Гарольд тоже криво поулыбался, пытаясь поддержать имидж разгульной компании воров-мошенников. Но на шутника посмотрел с раздражением:

– Посмотрим, как ты себя зарекомендуешь! Визажист несчастный! А самые пострадавшие здесь наверняка из команды старого олуха Фредо. А он сам, так вообще мог обозлиться за нанесённый моральный ущерб. И корешей у него тут хватает. И если додумать немного дальше, то как бы нашему метателю ножей из-за этого Фредо не поздоровилось. Нападут на мальчишку скопом и затопчут. Ведь с нами могут общаться многие, никто особо не запрещает, а он не появляется. Как бы чего с ним не случилось…

Воцарилось недолгое молчание, во время которого все обдумывали высказанные предположения. Думал и я. Как по мне: то что-то обе гипотезы были слишком слабы. Пиклийцы, если бы знали о нас, вряд ли бы опустились до подобной мести. Фредо тоже этим ничего не добьется. И катер свой не вернёт, и уважения себе не прибавит. Кто-то другой? Мстит лично за кого-то? Вряд ли. Скорей здесь вызовут на бой. Если не ошибаюсь. А если ошибаюсь? То тогда плохо: с нами, так или иначе, но расправятся. Мало того, что мы в новом, малознакомом месте, мало того, что мы бесправные рабы! Так на нас ещё скрытно начнут нападать! Хоть головой об стенку бейся! От злости и бессилия! Головой? А почему бы и нет! Ведь мне всё можно!

Я замычал и ударился лбом об стол. Потом ещё раз, сильней. Стало больно, и от этого я замычал громче. Меня попытались удержать, а кто-то даже посоветовал позвать врача. Услышав это, я поощрительно хлопнул Гарольда по коленке, и он заорал дурным голосом:

– Врача! Срочно вызовите врача! Моему брату плохо, у него опять приступ начался!

Кто-то из ребят уже барабанил в дверь и через пару минут наш сторож, разобравшись в причине, пообещал вызвать помощь. Пришлось ждать чуть ли не четверть часа, и всё это время дёргаться и пытаться вырваться из жестких захватов. Мне даже надоело притворяться, и я стал всерьёз обдумывать момент якобы моего «выздоровления». Но тут и лекарь подоспел со своим чемоданчиком. Ловко выхватил шприц, заполнил его из ампулы и без раздумья вколол мне в плечо. Защищать меня никто не стал, мало того, даже придерживали довольно от души. По этому я снова впал в забытье. Засыпая, подумал: «Если сутками спать под наркозом: умнеешь или глупеешь?»

Очнулся я (уже в который раз!) опять в другом месте. Но оно было самым шикарным из всех предыдущих. С первого взгляда стало понятно, что это помещение ни что иное, как огромная спальня. Почти все стены были в зеркалах, даже окна вроде отсутствовали. Лишь кое-где набольшие портьеры что-то скрывали. Освещение волнами перекатывалось из одного края потолка на другой по тусклым разноцветным лампочкам. Со всех сторон доносилась тихая классическая музыка. Это место могло вызывать чувство полного удовлетворения.

Могло, если бы я не лежал на кровати. Вернее не на «кровати» и не «лежал». Ибо то, что было подо мной, скорее напоминало боксёрский ринг, только без оградительных канатов. Вместо них с двух сторон стояло по паре хромированных труб до самого потолка. И каждая пара соединялась между собой блестящими колёсами, напоминающими штурвал судна. От этих штурвалов тянулись явно не игрушечные, хоть и никелированные, цепи и смыкались у меня на лодыжках и запястьях. Железо, на удивление, не касалось непосредственно моего тела: под ним было проложено нечто, очень похожее на хорошо выделанную кожу. И кроме этой кожи на моём теле больше ничего не было. Совсем!

От осознания этого, а не от свежести, моё тело сразу покрылось пупырышками. Как-то намного спокойнее чувствуешь себя в незнакомой обстановке, когда на тебе хоть что-то, но наброшено. И куда это я попал? Да ещё в таком распятом виде?

Слегка натянув одну из цепей, я понял, что даже не могу подтянуть ладонь к своему лицу. Меня это явно разозлило, и я дёрнул правой рукой. Со всей силы, на какую был способен. Цепь даже и не подумала разорваться, а вот рука заныла основательно. Хорошо хоть кожу догадались подложить. И после моих дёрганий зазвенели невидимые колокольчики. Я попытался поджать ноги, и колокольчики зазвучали ещё громче. После движения левой рукой, звук немного изменился и стал варьировать после любой смены усилия прилагаемого к каждой цепи. Наверняка те, кто умел, так развлекались, создавая музыку, но у меня получилась совершенная какофония.

Зато несуразный звон привлёк чьё-то внимание. Одна из портьер зашевелилась, и я покосился на неё глазами, совершенно не догадываясь о личности входящего. И чуть не ослеп! Из потолка надо мной хлынул такой ослепительный свет, что чуть не выжег мне сетчатку! Ранее мне не удалось заметить расположенные там прожекторы. Или ещё, дьявол знает что! Даже сквозь закрытые веки я видел пять ярких солнц слившихся в одно.

Мне даже не пришлось вспоминать, что я разыгрываю из себя умалишённого: мычание вперемешку с криком ужаса непроизвольно вырвались из моей глотки. Захотелось закрыть глаза всеми имеющимися у меня конечностями, но сделать этого я не мог. Зато уж колокольчики зазвенели! Наверняка: как никогда прежде! Может из-за этого, может из-за моих криков, но свет тут же выключился. Я замер и открыл глаза. И ничего не увидел! Временная слепота поразила меня и я лихорадочно соображал, когда же она пройдёт. Я даже не видел тусклых лампочек, которые давали прежде освещение.