странно. С одной стороны, подло и низко так обманывать явно влюблённую в тебя девушку. Но, сообщить ей правду — откровенная глупость. Он и ей не поможет и себя погубит, если расскажет всё.
Но и, кроме того, странным было то, что Ева явно очень привлекательная и сексуальная девушка. Казалось бы, чего ещё желать нормальному человеку — влюбляйся с неё и живи с ней до конца дней своих…
Однако Керн не чувствовал к ней ничего. Вообще ничего! Словно это и не человек а андроид секс-кукла. Сколько у него таких "объектов любви" было в виртуальном мире? Сотни, если не тысячи! Вспомнилась Диана. Раньше, после её смерти, мысли о жене вызывали короткий восторг и бесконечную боль.
Её внезапная смерть выбила его из колеи, да что и говорить, разбила его жизнь и карьеру. Но сейчас вот, стоя возле окна с Евой, и вспоминая о Диане, Керн не чувствовал ничего. Никаких эмоций. Ну, была и была. Мало ли их у него было?
"— Проклятый виртуал, — поморщился Керн. — Я ведь из-за этой хрени, по ходу, потерял возможность влюбляться и любить! Но, когда это произошло? После какой очередной "возлюбленной" это случилось? После десятой, сотой, тысячной? Шёл по виртуальной жизни, получал удовольствие и сам не заметил, как потерял способность любить и влюбляться…"
— Адам!
— Что? — он открыл глаза и увидел перед лицом лицо девушки.
— Ты нахмурился? Что-то вспомнил?
— Да нет, всё нормально! Не бери в голову!
Он обнял её:
— Всё у нас будет хорошо. Ты веришь мне?
— Верю… — она положила ему голову на плечо и прижалась к нему всем телом.
***
— Знаешь? — сказала ему Ева на следующее утро. — Мне приснилась, что я беременная.
Керн усмехнулся:
— Да это мы с тобой вчера об этом говорили, вот тебе и приснилось.
— Не знаю… Я сидела, а рядом стояли какие-то люди, а я тебя искала взглядом, смотрела, но не нашла.
— Да брось, — он провёл рукой по её бедру. — Не забивай голову. Я же сказал. Всё будет хорошо.
— Я ведь могу забеременеть ещё до выписки отсюда.
— Так это и хорошо!
— А, что врачи подумают? Они ведь поймут, что это мы тут… С тобой…
— Да брось! Разве мы что плохое сделали? Всё нормально! Обычная, рабочая ситуация!
Он вспомнил, что эту фразу часто во время боя произносил его взводный — Михалыч.
"— Интересно, где он сейчас? — подумал Керн. — Я ведь, последний раз с ним общался, когда только-только академию закончил. Живой он или интересно было бы рассказать ему о происходящем со мной здесь и узнать его мнение…"
День прошёл, как обычно. Они разминались на тренажёрах, принимали совместно душ, смотрели фильмы, обсуждали увиденное и, конечно же, занимались любовью…
Керн изо всех сил старался играть роль пылкого возлюбленного и усиленно развлекал Еву. На душе при этом становилось всё хуже и хуже, да и что и говорить, погано было на душе от того, что приходится так с ней…
Но, опять же, а что он мог? Если даже включить режим высокой морали, то, что он может? Ведь они тут, если прямо сказать, на положении лабораторных мышек. И "учёные", которые за ними наблюдают, могут сделать с ними всё, что угодно. Хоть порезать на куски. А как они, "мыши", могут им помешать? Да никак! Разве что протестующе пискнуть под ножом…
— Знаешь, — сказала вечером Ева, когда после ужина они уселись на диване, и она легла, положив голову Керну на колени. — Я никаких признаков не чувствую, но уже ощущаю себя так, словно уже беременна.
— Так это и хорошо, — усмехнулся Керн, лаская её тело. — Привыкай.
"— Интересно, — подумал он. — А если она и правда, беременна, то через сколько это определят организаторы? Вероятно, очень быстро, почти сразу же. А это значит, что уже очень скоро, в течение двух-трёх дней выяснится, была ли беременность тем финалом, которого от них ждут на этом этапе или же нет".
Остаток вечера они провели в обычных разговорах и шутках, посмотрели фильм, затем, как обычно, после кувыркания в постели, заснули в обнимку на кровати Керна.
Глава 5. Надеемся на ваше понимание
— Вы меня слышите?
— А? — Керн открыл глаза и чуть не вскрикнул при виде стеклянной маски перед лицом. За пару секунд он осмотрелся и сразу узнал знакомую комнату, и кушетку, где он лежал. Возможно, конечно, что это не именно та комната, а другая, но явно, сейчас будет происходить всё то же самое, что происходило здесь в прошлый раз.
Так и оказалось. Посыпались знакомые вопросы: "кто вы?", "помните, как вас зовут?", "какой сейчас год?". Керн, стараясь не переиграть, корчил из себя "ошеломлённого дурика" и, открыв рот, внимал, как ему рассказывают, что он Адам, героический водитель автобуса и у него кратковременная амнезия после прививки.
Затем короткая поездка в закрытых носилках и вот уже врачи ушли и он, голый, лежит один-одинёшенек в знакомой комнате, на своей кровати.
В голове слабый шум, в теле слабость, Керн решил не мучать себя зря, а расслабился и провалился в сон.
Когда он проснулся в следующий раз, в голове уже поменьше шумело. Лёжа на кровати и наблюдая знакомый номер-камеру, Керн анализировал ситуацию.
" — Дело ясное, — думал он. — Я здесь именно для "делания детей". Явно я, по каким-то параметрам, подхожу организаторам. И Ева тоже подходит им по каким-то параметрам. И им нужен от нас ребёнок, которого мы тут зачинаем".
Зачем им это надо? На этот вопрос ответа нет. Думать на этот счёт — тоже бесполезно. Из его теперешнего положения этого никогда не узнать. Это только в дрянных фильмах, главный герой попадает в супер-охраняемую тюрьму, легко выбирается из своей камеры, вникает в замыслы злодеев и всех наказывает… В реальной жизни подобная ситуация даже в принципе невозможна. Поэтому, нечего зря голову ломать…
Полежав немного, Керн поднялся, оделся в знакомые шмотки и начал осмотр камеры. Осмотрел тумбочки рядом. Осмотрел входную дверь. Выпил стакан воды. Потом подошёл к окну, за которым виднелся ровно тот же пейзаж, что и в прошлый раз. Затем он прошёл к тренажёрам, опробовал их, а после посетил уборную, где осмотрел кабинки и тумбочки.
Вернувшись в комнату, он присел на диван. Хотел было включить телевизор, но передумал. На душе почему-то стало мерзко и противно. Не хотелось в очередной раз смотреть новости про героического водителя автобуса. Поэтому он отложил пульт и ещё раз обвёл комнату взглядом.
Похоже, что это именно та комната, где он уже был.
