Итак, во всем, что бы вы ни делали, идите в глубину. Чем глубже вы войдете, тем ближе вы будете к неизвестному. А неизвестное не противоположно известному – оно скрыто в нем. Известное – только экран.
Так что не уходите в будущее, не ищите. Просто будьте здесь – будьте. Когда вы ищете, вы рассеиваетесь, но когда вы есть, вы сконцентрированы, интенсивны, и эта интенсивность, эта полная сосредоточенность в моменте приводит к определенной кристаллизации. В этот момент интенсивности, полноты вы есть. И это бытие, этот момент бытия становится дверью – вы нашли ее без всякого поиска. К ней можно прийти, даже не ища.
Поэтому я говорю: не ищите, и найдете!
Все приемы, все методы, используемые мною, служат только для того, чтобы помочь вам все более и более интенсивно быть здесь и сейчас, помочь вам забыть о прошлом и будущем. Любое движение вашего тела и ума можно использовать как трамплин: главное – это прыжок в «здесь и сейчас».
Можно использовать даже танец, но тогда вы должны быть просто танцем, а не танцором. Как только появляется танцор, танец разрушается. Тогда появляется ищущий, тот, кто живет во времени, и движение разделяется – танец становится поверхностным, а вы где-то далеко.
Когда вы танцуете, будьте танцем, не будьте танцором, и тогда наступит момент, когда вы станете самим движением, разделения больше не будет. Такое неразделенное сознание и есть медитация.
Можно использовать все что угодно.
Когда вы едите, принятие пищи может стать медитацией – если не будет того, кто ест. Когда вы идете, ходьба может стать медитацией – если не будет идущего. Когда вы любите, любовь может стать очень глубокой медитацией – если не будет любящего, если любящий исчезнет.
Мы разделены, и так мы действуем. Всегда есть действующее лицо, вот в чем проблема. Но почему появляется этот деятель? Он появляется из-за желаний, ожиданий, воспоминаний прошлого, надежд на будущее. Деятель всегда тут как тут – это все наши накопления прошлого и все предполагаемое будущее. Деятель упускает только одно: настоящий момент. А настоящий момент включает в себя все: все прошлое и все будущее. Этот момент теряется впустую, а он и есть жизнь. Все прочее – это просто воздействие прошлого или мечты о будущем – но это лишь мечты.
У вас есть огромные, удивительные богатства, но от них нет прока. Деятель – это точка бесплодия внутри вас. Все эти богатства щедро украшены многочисленными орнаментами прошлого, многочисленными надеждами на будущее – они выглядят очень внушительно, но они бесплодны. А настоящий момент обнажен, атомарно прост, он очень беден – беден в том смысле, что в нем нет никаких накоплений прошлого и никаких планов на будущее. Это чисто экзистенциальный момент. Он кажется бедным, но только в нем и возможна жизнь. Он живой! А быть живым и бедным – в этом все богатство, тогда как быть бесплодным и богатым – в этом вся нищета. Вот почему так получилось, что нищие Будда и Христос принесли столько плодов, а Мидас оказался ничтожнейшим явлением мира.
В медитации могут помочь только естественные свершения, а не фальшивые методы. Вот почему всегда такое значение придавалось живому учителю. Книги ни к чему вас не приведут – они не могут вас изменить, не могут вступить в контакт с вами, не могут вас расшевелить, пробудить. Учения, доктрины не бывают живыми, они мертвые, поэтому Восток всегда настаивал на необходимости учителя, мастера. И причина такой настойчивости вот в чем: только мастер может быть текучим, гибким, он может все изменить. С ним даже методы становятся не-методами, тогда как в писаниях, в традициях даже отсутствие методов становится методом, потому что, как только что-то записано, оно оказывается бесплодным.
Что-то сказано, и оно уже мертво. Мастер нужен для того, чтобы постоянно разрушать свои собственные прошлые утверждения, так чтобы не возникало никакой «фиксированности», закрепленности. Необходима текучесть, только тогда что-то может случиться.
Так что, на мой взгляд, группа, которая занимается медитацией, – это группа, которая что-то делает в настоящий момент и ничего не ищет. А в настоящий момент можно делать только что-то обыденное. Со стороны может быть даже непонятно, что происходит, сторонний наблюдатель может даже подумать, что медитирующие сошли с ума. Они могут прыгать и кричать, плакать и смеяться, они могут делать все что угодно. Они могут просто молча сидеть или создавать ужасный шум, но, что бы они ни делали, они делают это без деятеля. На самом деле они просто позволяют всему происходить, сами ничего не делая, – они просто открыты.
Вначале это трудно. Вы не хотите, чтобы что-то происходило без вашего ведома, потому что вам хочется быть хозяином. Ничто не должно свершаться без вашего руководства и контроля. Поэтому вначале это трудно. Но постепенно, по мере того как вы начинаете чувствовать свободу, которая приходит со смертью контролирующего ума, – и свежесть, которая приходит в тот момент, когда вы отпускаете контроль, – вам открывается возможность смеха. И тогда, в определенный момент, вы почувствуете, что ум – разрушительная сила внутри вас, что собственник – тот, кто владеет, контролирует, – это ваши оковы, ваше рабство.
Вы не осознаете этого, наблюдая за кем-то другим, вы можете это только почувствовать сами, шаг за шагом. Тогда в какой-то момент вы вдруг исчезнете: деятель исчезнет, и останется только действие. И тогда придет свобода, тогда придет осознанность – вы станете полностью осознанным. Или, вернее, вы станете самой осознанностью.
Вот что я называю медитацией – не поиск, не стремление к чему-то, а просто погружение в глубину, в настоящее. И для этого можно использовать все что угодно, для этого подходит все, без исключений.
Если вы понимаете, то все можно использовать как объект медитации, как медитацию. Вот почему я предлагаю вам делать динамическую медитацию и просто оставаться в глубоком молчании посреди того, что вокруг происходит.
Вопрос:
В хатха-йоге есть упражнение, в котором нужно напрягать каждую мышцу тела, а затем отпускать напряжение, и тогда наступает расслабление. Похоже ли это на то, что происходит в динамической медитации?
Расслабление в своей основе экзистенциально, бытийно. Вы не сможете расслабиться, если в действительности ваше отношение к жизни основано на напряжении. Тогда, даже если вы попытаетесь расслабиться, у вас ничего не получится. По сути, само усилие расслабиться абсурдно, потому что усилие как таковое враждебно расслаблению. Вы не можете расслабиться, вы можете только быть расслабленным.
Само ваше присутствие враждебно расслаблению. Расслабление означает, что вас нет, вы отсутствуете, а вы можете отсутствовать только в том случае, если вы не делаете никаких усилий. Любое усилие будет укреплять ваше присутствие – это неизбежно. Что бы вы ни делали, это будет ваше действие, оно будет вас укреплять, благодаря ему вы будете становиться более плотным, более кристаллизованным.
В этом смысле вы не можете расслабиться. Расслабление возможно только тогда, когда вас нет. Сами ваши действия являются частью вашего эго, само ваше усилие является продолжением вас.
Вы расслабляетесь в тот момент, когда вас нет. Само ваше бытие представляет собой напряжение, вы не можете существовать без напряжения – вы есть напряжение.
Напряжение начинается с желания того, чего нет. Это напряжение между прошлым и будущим. Вы подобны мосту между двумя берегами, и, когда соединяются две несоединимые вещи, возникает напряжение. Человек – это мост, мост желаний, но он подобен радуге, а не стальному мосту, он может испариться.
Говоря, что расслабление экзистенциально, я хочу сказать вот что: поймите напряжение, ничего с ним не делайте, просто поймите.
Вы можете понять напряжение, но расслабление вы понять не способны, это невозможно. Вы можете понять только напряжение, поэтому поймите, что это такое, как оно образуется, откуда оно возникает, как оно существует, благодаря чему. Поймите напряжение полностью, и, как только вы его поймете, наступит момент, когда не будет никакого напряжения. И тогда будет расслаблено не только ваше тело, но и все существо.
В действительности, тело расслабить не так уж трудно, но это стало труднее с развитием цивилизации, потому что человек утратил контакт с телом. Мы не живем в своем теле, наше существование стало в основном умственным, рассудочным.
Вы даже любите без участия тела, вы любите умом – тело оказывается просто мертвым грузом. Когда вы прикасаетесь к кому-то, вы прикасаетесь не телом, вы ничего не чувствуете – вы прикасаетесь умом. Но поскольку умы на самом деле не могут соприкасаться, происходит встреча двух тел, а общности не возникает. Ваши тела мертвы, поэтому вы можете обниматься, но это объятия двух мертвых тел. Они сближаются, но настоящей близости не возникает. Близость возможна только в том случае, если вы находитесь в теле, если вы внутри своего тела.
