Ослабевшему ученому недостало сил удержаться от тошноты. Почти упав с седла, он опустился на колени, и его вырвало. Приступ вызвал полное изнеможение, но Уэллену удалось остаться в сознании. Около десяти минут он стоял на коленях, пытаясь собраться с силами.
Разведчика явно убил не дракон. В этом случае от его одежды не осталось бы ни лоскутка. Тут было замешано существо небольшое, но дикое, размером примерно с… искателя! Однако Уэллен не мог представить, чтобы искатель поступил так варварски. И легенды, и встреча с крылатым подростком убеждали: птицелюди, какими бы опасными ни были, наверняка убивают более цивилизованным способом. Скорее всего, разведчика, осматривавшего местность, захватил врасплох какой-нибудь зверь.
Тогда где же его товарищи, и почему они бросили тело не погребенным?
Ученый боялся, что уже знает ответ. С трудом поднявшись на ноги, Уэллен взял поводья лошади и, заставив себя пройти мимо растерзанных трупов, пошел вперед. Каждый шаг давался мучительнее прежнего, но Уэллен не останавливался, пока не нашел того, что искал.
Как бы там ни было, двое других были неподалеку от первого, когда нечто ужасное, убившее его, застигло и их. В одном из тел Бедлам опознал того парня, с которым разговаривал. Наверное, зверь уже подустал, когда убивал его. Итак, Уэллен остался в Драконьем царстве совершенно один. Разведчики были мертвы, Яльзо погиб, а от Прентисса Асаалька уцелела только лошадь. Все, кто выжил во время разгрома каравана, наверняка вернулись к ожидающим у берега кораблям. Хоть несколько человек должны были спастись, несмотря на драконью тщательность. И можно не сомневаться, оставшийся за старшего отдаст обоим судам приказ к отплытию, как только узнает, что случилось с экспедицией. Ну а на родине после таких вестей в ближайшие годы вряд ли кто рискнет сюда вернуться.
Значит, он остается в Драконьем царстве один.
Прекрасный сон превратился в кошмар.
Уэллену отчаянно хотелось сделать хоть что-нибудь с останками разведчиков, но он едва держался на ногах, не говоря уж о рытье могилы или устройстве костра. К стыду своему, он даже не мог более оставаться рядом с трупами. Желудок не выдерживал вони.
Испытывая отвращение к себе самому, бывший глава экспедиции попытался взобраться в седло. Животное, ясное дело, нервничало, и две первых попытки завершились неудачей. Крепче натянув поводья, Уэллен зашептал на ухо лошади, и человеческий голос успокоил ее настолько, что ученый рискнул попробовать вновь. Он начал осторожно подтягиваться…
… и тут в кустах рядом с трупом появилось какое-то массивное тело. Лошадь дернулась в сторону. Ученый, захваченный врасплох на середине движения, мог только цепляться за седло — не хватало даже дыхания, чтобы прикрикнуть на взбесившуюся скотину.
Тварь в кустах зашипела н полностью выбралась из укрытия. Ученого как раз в этот момент развернуло лицом к ней, и он немедленно классифицировал ее как пожирателя падали, одного из мелких драконов, охотника за мертвечиной. Такие, если их меньше дюжины, вряд ли нападут на живого. Вероятно, среди своего рода они трусливее всех.
Но лошадь, уже исчерпавшая запасы терпения и сил, видела лишь клыки и когти. Она встала на дыбы и бешено забрыкалась. Уэллен, как ни старался, удержаться не смог. Он упал и ударился головою о землю.
Дракон снова зашипел, но остался на месте — ему очень не хотелось бросать только что найденную вкусную еду. Перед глазами Уэллена мелькнули подковы, потом его случайным ударом отшвырнуло в сторону — это лошадь, не желая иметь дело с новым страшилищем, пустилась в галоп, несмотря на то, что всадник скатился на землю.
Уэллен хотел было встать, но и его силы были исчерпаны. Даже новое шипение и появление второго дракона не придали ему прыти. Да, эти драконы были трусливы, но не тогда, когда имели дело с беспомощным. Отогнать их было сейчас для Уэллена так же легко, как сотворить какое-нибудь заклинание. Горькая ирония ситуации заключалась в том, что отсутствие у него колдовской власти наконец-то можно было считать доказанным. Он проклял небеса, сделавшие седую прядь знаком волшебника…
— Да-да, язык — тот самый, — произнес чей-то голос. Драконы замерли, а затем бросились наутек, словно по их души явился кто-то из более сильных родственников. Уэллен поднял глаза, чтобы взглянуть на своего избавителя, но тот стоял у него за спиной.
— Кто… откуда…
Перед ним появилось темное пятно, принявшее форму человека в длинном плаще с капюшоном. Лица его в тени капюшона было почти не видно. Больше ничего о своем спасителе Уэллен сказать не мог — все скрывал плащ.
— Нужно быть осторожнее, Дру, — сказал человек в плаще. Уэллен хотел было ответить, но сил не оставалось даже на то, чтобы дышать, и он потерял сознание.
Глава 5
Забена стояла возле давно угасшего костра, и ее молчание выражало презрение к некри так, как не могли бы никакие слова. Некри же не желал выказывать страха перед презренным смертным существом. Свою задачу он выполнил в точности так, как было сказано.
Наконец чародейка повернулась к чудовищу.
— Ты развлекался, так? Ты был слишком занят своими играми, чтобы следить за вожаком пришельцев!
Бледное, похожее на летучую мышь создание зашипело. Способ его общения был специфическим, однако он вполне позволял объяснить, что произошло, — только Забена никак не могла поверить услышанному.
Она покачала головой. Сколько раз она предупреждала хозяев, что некри надо использовать осторожно! Эти твари слишком дики и не способны к совместной работе. Пока он, поддавшись увлечению, охотился на разведчиков, на караван напали драконы, погубив большую часть людей и разогнав уцелевших. Крылатое чудовище утверждало, что следило за тем коротышкой, который возглавлял пришельцев, но в холмах потеряло его. Темная волшебница была уверена, что уж она-то никогда не потеряла бы след мужчины. Мужчины были ее коньком.
Больше всего досаждало ощущение, возникшее, когда выяснилось, что некри больше не видит этого человека — ни обычным способом, ни магическим. Ощущение это всегда было связано для нее только с двумя силами — с карликом и Повелителями Мертвых… но на этот раз и тот и другие были ни при чем.
— Мы должны отыскать его. И ты, — она взглянула в белесые, мертвые глаза некри, — его найдешь. Иначе вина в неудаче будет твоей!
Некри оскалил длинные блестящие клыки, но спорить не стал. Их хозяева никогда не разбирались в причинах неудачи, когда могли просто наказать. Оба также понимали, что обвинить могут и Забену — в конце концов, ее обязанностью было поддерживать некри при выполнении задания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
