детективы.
– Снова здравствуйте, – начинает женщина. – Сможете сейчас уделить нам несколько минут?
Вряд ли я могу отказаться, поэтому веду полицейских в гостиную, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. На лестничной площадке появляется Руби.
Так и не переоделась! Более того, закончила макияж самостоятельно: на ресницах тонна туши, да еще и красная помада вдобавок. Моя внучка напоминает маленькую куртизанку.
– Привет! – здоровается она с детективами.
Мужчина не обращает на девочку никакого внимания, а женщина улыбается:
– Красивое платье!
В другое время обязательно скомандовала бы внучке немедленно переодеться и умыться, но сейчас вынуждена промолчать: уж очень нервничаю, боюсь, что дрожащий голос выдаст мой страх перед предстоящим разговором.
Детектив Энди Уилтон
Дверь открывает леди Холт. Энди удивлен: спустилась сама? Странно, почему не попросила слуг?..
– Прошу, входите, – предлагает она.
С лестничной площадки на них смотрит девочка. Господи, на кого она похожа… Словно вышла прямо из фильма Дэвида Линча.
Леди Холт проводит их по длинному коридору, и Энди бесцеремонно осматривается. Потолок выгнут в виде купола и украшен лепниной. На стенах – панели из темного дерева. Портреты предков с мертвыми глазами, много живописи. Энди никогда не видел столько произведений искусства в одном месте, разве что в музеях.
Хозяйка ведет их в комнату – говорит, что здесь ее личная маленькая гостиная. Окна в гостиной высотой не меньше восьми футов, мебель выцветшая, не новая. Устилающий полы бежевый ковер так стар, что в некоторых местах вытерся до розоватого оттенка. Абажуры на потолке со следами потеков от воды, света лампочек едва хватает на всю комнату.
Энди не отказался бы от кофе, однако леди Холт не слишком гостеприимна. Приходится с ходу приступить к разговору о давнем происшествии на охоте.
– Ради всего святого, при чем тут эта охота? – недоумевает хозяйка. – Сто лет прошло, я уж почти ничего и не помню.
– В тот день тяжело ранили одного подростка…
– Ах да. Очень печально, но это был несчастный случай. Спорта без риска не бывает.
– Потенциальную свидетельницу полиция так и не нашла, и многие считали ее исчезновение весьма странным.
– «Предположительное исчезновение» – так ведь тогда говорили? По-моему, не было ни одного доказательства, что она действительно видела происшествие. Кроме того, кто сказал, что эта женщина вообще участвовала в охоте? Всего лишь одна из гипотез ваших коллег, вот и все.
Чушь собачья… В соответствии с имеющимися в деле свидетельствами, по крайней мере один человек заявил, что видел женщину неподалеку от раненого мальчика. Она наверняка что-то видела.
– Меня интересует, как вышло, что эту женщину пригласили на охоту, угощали завтраками и обедами, а между тем вы ее якобы знать не знаете.
Леди Холт выгибает бровь.
– В те дни в наших мероприятиях участвовало много народу. Приглашали близких друзей, каждый из которых мог привести с собой еще одного человека. Не мне судить людей, бравших с собой подруг, с которыми познакомились буквально накануне. Возможно, даже имя узнали лишь за завтраком. Наши друзья были не прочь поразвлечься, детектив. Разве у вас в жизни не случалось подобного? Наверняка такой молодой и темпераментный человек может похвастать парочкой приключений.
Ее снисходительная улыбка приводит Энди в бешенство.
– Впрочем, я припоминаю, что видела эту даму на завтраке перед охотой, – добавляет хозяйка дома. – Возможно, меня ей даже представили, но наверняка сказать не могу. Да, мальчика случайно подстрелили. Увы, так случается. У нас была весьма опытная команда, все работало как часы, однако людям свойственно совершать глупые поступки. Мальчик, получивший пулю, зашел туда, куда заходить не следовало. Происшествие прискорбное, и все же мне по этому поводу добавить нечего. Так что, если вопросов больше нет, я хотела бы заняться своими делами. Честно говоря, мне кажется, что это доисторический череп. Вокруг деревни до сих пор находят безымянные чумные могилы.
Максин переворачивает несколько страниц в записной книжке.
– Мы как раз хотели поделиться с вами кое-какими выводами. Итак, череп принадлежит женщине. Полагаем, что ростом она была пять футов четыре дюйма и на момент смерти ей исполнилось минимум двадцать шесть лет. В ее зубах обнаружены пломбы, появившиеся в Великобритании только в шестидесятых годах, следовательно, эта дама – примерно ваша ровесница.
– Возможно, эти факты помогут освежить вашу память? – говорит Энди.
Он напряженно наблюдает за леди Холт, однако ее лицо совершенно бесстрастно. Из нее получился бы неплохой игрок в покер, и все же детективу сдается, что отвечает она после тщательного обдумывания.
– И это все, что вам удалось выяснить? – язвит хозяйка Лейк-Холла. – Я-то считала, что современная наука дает огромные возможности.
Неплохая попытка… Нет, Энди на показную браваду не купишь. Леди Холт явно поняла, кому принадлежат останки.
– Не беспокойтесь, – отвечает он, – экспертиза еще не окончена.
Сев в машину, Максин бурчит:
– Сытый голодного не разумеет…
– Невероятно. Если эта леди полагает, что ей закон не писан, то вскоре она поймет, что это не так.
– Ты не можешь понять ход ее мыслей, потому что она тебе не нравится. Леди Холт вовсе не считает себя выше закона. Она не высокомерна, Энди. Она напугана до смерти.
– На самом деле тут и то, и другое.
Джо
Мать сводит меня с ума – вьется вокруг нас с Руби, словно надоедливая муха, и я не могу сообразить почему. Впервые в жизни она пытается совместно со мной решать какие-то вопросы по дому.
– Подумываю закрыть мезонин наглухо, – говорит она. – Отопление обходится слишком дорого.
– Как скажешь.
Я не собираюсь ввязываться в ее прожекты, потому что надолго в этом доме не задержусь.
Мать то и дело мучит меня подобными вопросами, однако об останках в озере упорно молчит. Не понимаю ее. Чем больше она отгораживается стеной молчания, тем больше у меня азарта.
Как-то утром я раздраженно заявляю:
– Честное слово, когда ты упрямо обходишь эту тему, может показаться, что ты имеешь к ней какое-то отношение.
Ее мрачный взгляд меня несколько пугает.
– Ужасно, что приходится такое слышать от родной дочери… – бормочет она, выходя из комнаты.
– Ты расстроила бабушку, – замечает Руби.
– Она слишком остро на все реагирует. Я пошутила, а бабушка поняла эту шутку по-своему.
А ведь действительно – странная реакция. У меня бегут мурашки по коже. Мне становится все более и более любопытно.
Однажды утром мать появляется в столовой и заявляет, что отныне ее распорядок меняется, и Антеа просто теряет дар речи. С того дня мать завтракает в нашей компании, хотя раньше ела у себя в спальне.
– Пятнадцать лет
