class="p1">Нерационально. Непрактично. Глупо.
С его точки зрения, ожидание любви и прочих эфемерных явлений – неоправданный каприз. Возможно, будь я в том же положении, что и он, то считала бы так же. Антон, однако, исходит из ошибочных оснований: я не меняю стабильность партнерского брака на погоню за призрачной мечтой. Я предпринимаю последнюю попытку спастись, но этого не объяснишь тому, кто никогда не любил.
Мне ведь и сейчас больно. Видеть эту квартиру. Находиться вместе с Антоном в нашей спальне. Чувствовать под ладонями выбранное мной же покрывало. Смотреть на мужа и осознавать, что сегодняшняя встреча – одна из последних.
По правде говоря, полного понимания того, что совсем скоро Антон исчезнет из моей жизни, еще нет. Разум делает правильные выводы, но сам отказывается в них верить. До сих пор кажется, что все не по-настоящему: и огромный, до отказа заполненный вещами чемодан, и открытое на ноутбуке со вчерашнего вечера онлайн-заявление о расторжении брака, и затаенная злость в глазах мужа – словно можно в любую секунду потрясти головой и безрадостный мираж развеется, возвращая меня в прошлую жизнь.
Антон шумно выдыхает воздух и, прикрыв веки, сжимает пальцами переносицу, как будто надеется, что наш разговор ему только чудится. Я молча жду его будущих слов. Одна часть меня жаждет узнать все, что он испытывает и все, что готов высказать, другая – мечтает поскорее сбежать.
– И ты серьезно готова все похерить ради непонятно чего? – спрашивает он устало и как будто смиренно. – Неужели бесперспективное ожидание лучше, чем… – он не договаривает, но обводит рукой и взглядом пространство вокруг, и нас самих.
– Я просто не могу по-другому. – Мой голос звучит виновато, пусть и виниться мне не за что.
Антон снова вздыхает. Морщится. Несколько секунд у него на скулах ходят желваки, и я, как завороженная, слежу за всеми эмоциями, какие могу выловить. К сожалению, ничего, кроме злой досады, мой муж не переживает, и быстро берет себя в руки.
– Ладно, – произносит он ровно. – Это твое решение. Я надеюсь, ты хорошо подумала, Вера. – От последней фразы веет холодом и язвительностью. – Потому что, если ты вдруг передумаешь спустя пару месяцев, то не надейся, что я буду ждать тебя, как принцесса в башне.
На миг я зажмуриваюсь от боли. Нет никакого секрета в том, что Антон сразу отправится на поиски моей замены, но знать умом и услышать, пропитаться этой пепельной истиной в действительности – не одно и то же. В груди едко жжет, но я растягиваю губы в вежливой улыбке и, кивнув, отвечаю:
– Конечно. Ты в своем праве.
– Окей.
Я встаю с кровати и берусь за ручку чемодана.
– Мне пора, – говорю я, чудом избежав вопросительной интонации: где-то глубоко-глубоко в душе маленькая романтичная дурочка, навсегда запомнившая самые идиотские сцены из голливудских мелодрам и сентиментальной литературы, даже сейчас ждет невозможного хэппи-энда.
Антон переводит взгляд с моего лица на чемодан и напряженно хмурится.
– Я тебя отвезу, – заявляет он вдруг.
– З-зачем? – Мне и правда неясно, чего ради ему понадобилось изображать из себя службу доставки и такси одновременно.
– Вера… – У Антона вырывается крайне грубое ругательство, и я с непривычки вздрагиваю: не помню, чтобы он прежде выражался при мне в подобном ключе. – Я, по-твоему, конченное чмо? Как ты попрешь чемодан? – выплевывает он вопрос за вопросом. – Ты сколько туда набила, килограмм тридцать?
– На такси… – отвечаю я тихо и невпопад.
Он фыркает.
– Ну конечно. Я ведь такой мудак, что попросить меня нельзя.
– Я такого не говорила! – возражаю я уже громче.
– Вот и отлично, – заявляет Антон неискренне и, в два шага оказавшись рядом, перехватывает у меня чемодан.
Кончики его пальцев на ничтожно-бесконечное мгновение задевают мою ладонь. Кажется, мы оба вздрагиваем. Неловко отводим взгляды – те, вопреки секундной растерянности, еще полны раздражения и, столкнувшись, тут же отлетают друг от друга, – и безмолвно выходим из спальни.
Впереди Антон тащит мой чемодан за ручку, да с таким усердием, что тот не касается колесиками пола. Я не спеша иду следом, не желая топтаться в тесном коридоре, как было часом раньше. Сердце колотится болезненно и тяжело, горло сдавливает, пока про я, украдкой посматривая по сторонам, мысленно прощаюсь с квартирой. Очень хочется плакать, но присутствие Антона помогает держать эмоции при себе.
Ничего, успокаиваю я себя, на машине до моего нового дома ехать недолго. А уж там, за закрытой дверью, я наконец постараюсь прорыдаться на год вперед.
Глава 14
В салоне автомобиля напряжение между мной и Антоном снова усиливается. Мы оба храним молчание, но то и дело ловим неосторожные взгляды друг друга и смущенно отводим глаза.
Уже спустя пару минут пути я жалею, что села на переднее сидение: кажется, что наши с Антоном тела находятся слишком близко, что нужно о чем-то говорить и каким-то образом взаимодействовать, раз уж между нами не имеется ни единой преграды, вроде спинок кресел или плохой слышимости. Не ерзать на месте удается с трудом.
Меня нервирует обстановка. Тишина угнетает, но и перспектива беседы на любую тему страшит. Мысли хаотичными вспышками озаряют то одну, то другую причину для беспокойства, однако сосредоточиться и подумать как следует не хватает сил.
Я только и успеваю, что озаботиться миллионом вопросов: захочет ли Антон подняться со мной в квартиру, скажет ли что-нибудь или молча высадит меня у подъезда, стоит ли еще раз затеять разговор о разводе и добиться конкретного ответа, – волнение охватывает все мое существо, и зачатки рациональных рассуждений уступают под натиском стресса. Похоже, сегодня ни на что толковое я уже не способна.
Антон ведет машину спокойно и уверенно, внимательно следит за дорогой и, похоже, больше не косится в мою сторону. Впрочем, я и сама опасаюсь к нему поворачиваться, не желая усугублять нашу обоюдную неловкость. Ситуация, в которой мы находимся (и по большой части по моей вине) при размышлении как бы со стороны выглядит абсурдной, не укладывающейся в голове.
Странно разводиться с человеком, когда не можешь назвать ему причину своего решения, когда любишь его и не испытываешь в его отношении сильных негативных эмоций. Прежде я и представить не могла, что, будучи в браке, захочу расстаться при вышеназванных условиях. В моем сознании разрыв между супругами представлялся иным: равнодушие или разочарование, неразрешимый конфликт или серьезная обида, ненависть или гигантских масштабов непонимание были объективными факторами. Понятными.
В то же время происходящее сейчас между мной и Антоном приводит меня в ступор. Я теряюсь
