Его разбудил телефонный звонок. Звонили маме. Алесандр громко позвал ее, но ему никто не ответил. Тогда он сказал, что мамы дома нет, спросил, что передать, и положил трубку. На часах было одиннадцать пятьдесят одна. Телевизор был выключен. Видимо, кто-то из родителей позаботился. Да лучше б они позаботились разбудить его! Алесандр вышел на балкон, раздумывая, стоит ли идти на репетицию, которая, возможно, уже закончилась, или нет. Режиссер настойчиво предупредил его не опаздывать. Но он выучил роль! В конце концов, с каждым может случиться что угодно: попасть в пробку на дороге, внезапно заболеть, застрять в лифте, наконец! Алесандр наскоро оделся и взял сценарий. Ни на метро, ни на маршрутку, ни тем более на машину денег у него не было. Алесандр побежал. Уроки армии пошли на пользу: он добежал до театра быстрее, чем того можно было ожидать. Молодой человек не стал ничего объяснять охраннику, а пронесся по коридору, по лестнице, отыскал зал, остановился, чтобы отдышаться и поправить рубашку, и вошел.
Шла репетиция. По репликам Алесандр понял, что репетировали, совершенно точно, другую пьесу, и это его успокоило. Режиссер сидел в зале в третьем ряду. Алесандр устроился в первом ряду амфитеатра. Нужно было дождаться перерыва или конца репетиции. Наконец, был объявлен перерыв. Алесандр подошел к режиссеру, поздоровался и извинился за опоздание. Режиссер увидел и услышал его, но отвернулся и принялся разговаривать с помрежем. Алесандр стоял и терпеливо ждал. Он понимал, что виноват, и не хотел подливать масло в огонь. «Парик просто пудрой присыплем, да и все. Об этом можете даже не переживать. Меня беспокоит другое, что у нас кулиса в той сцене ни разу вовремя не отдернулась, и еще, по поводу…» — Алесандр слышал обрывки фраз (оба разговаривали тихо) и старался следить за каждым движением режиссера, чтобы не пропустить нужный момент и напомнить о себе. Наконец, помреж удалился. Но режиссер, вместо того чтобы повернуться к Алесандру, остановил пробегающего мимо актера и принялся ему что-то втолковывать. Актер кивал, потом задал один вопрос, выслушал ответ, снова кивнул и побежал дальше, громко провозгласив: «Все на сцену! Перерыв закончен! Ау! Ребята и девчата! Подъем!»
Пустым взглядом режиссер смотрел на сцену. Он о чем-то размышлял.
— Извините, — снова начал Алесандр, — прошу прощения, я опоздал…
— Начнем с первой сцены, — произнес режиссер, обращаясь к актерам. Он даже не посмотрел на молодого человека.
Алесандр постоял еще какое-то время, затем положил текст пьесы на спинку пустого кресла и направился к выходу.
— Когда ты опоздаешь на спектакль, то заставишь зрителя ждать. Ты что же, будешь объяснять зрителю причину своей непунктуальности? А опоздаешь ты потому, что не уважаешь своего зрителя. А значит, и свою профессию. Извини, если твои надежды не оправдались. Мне правда искренне жаль. Но с тобой или без тебя мы сделаем этот спектакль.
— Но вы ведь допускаете, что каждый человек может столкнуться с непредвиденным обстоятельством?
— Я допускаю, Алесандр. Зритель не допустит.
Режиссер посмотрел на молодого человека долгим и по-старчески мудрым взглядом, отвернулся и погрузился в прогон.
Алесандр вышел из театра и несколько минут стоял на улице на морозном сильном ветру, сунув руки в карманы джинсов, бесцельно глядя по сторонам. Он бы с удовольствием поймал сейчас машину, доехал бы до кафе-клуба «СССР» и там, в тепле, под негромкую музыку выпил бы горячий глинтвейн или кофе с корицей. Но денег ни на машину, ни на глинтвейн, ни на кофе не было. Алесандр позвонил одной знакомой, у которой раньше всегда можно было одолжить денег, но вместо ответа услышал, что суммы на его счете не достаточно для звонка.
А режиссер был прав…
Алесандр пешком вернулся домой, взял портфолио и вышел из подъезда. Удача улыбнулась ему: он увидел знакомую из дома напротив, на звонок которой ему не хватило денег. Она вытаскивала из машины тяжелый огромный мешок. Алесандр помог ей. Как выяснилось, семья девушки только что вернулась с дачи с богатым урожаем.
Приятельница предложила зайти вечером в гости и, если будет настроение, затусить в каком-нибудь клубе. Она одолжила Алесандру семьдесят рублей, поскольку больше у нее не оказалось. Молодой человек обещал вернуть деньги, и тут он вспомнил, что, кажется, задолжал ей еще года четыре или больше назад то ли две тысячи, то ли пять. Ему впервые стало стыдно.
Он отнес портфолио на Ленфильм и на обратном пути зашел в случайно замеченное рекламное агентство, располагавшееся в маленьком подвале старого дома. Он решил оставить свои фотографии и там.
— Да, безусловно, у нас обширный актерский банк данных, — улыбнулась девушка-менеджер. — Мы сотрудничаем с различными российскими и зарубежными фирмами, а также кинокомпаниями и компаниями, занимающимися промоушен-акциями. Если вы соответствуете запросам рекламодателя и режиссера под конкретный проект, мы вам звоним и приглашаем на кастинг. С ваших гонораров мы вычитаем по двадцать пять процентов. Сейчас я дам анкету, вы ее заполните и, если располагаете временем, можете подождать режиссера — у нас как раз сейчас идет съемочка. Он скоро освободится и сможет лично отобрать ваши фотографии.
Едва анкета оказалась в руках Алесандра, как в коридоре резко распахнулась дверь и в приемную стремительно ворвался невысокий мужчина средних лет в коричневой поношенной куртке и потертых серых джинсах, а за ним вышел высокий худой блондин в сапогах и штанах для верховой езды.
— Это беспредел, Ларочка! Это невозможно! Я не могу так работать! Я не могу, ты понимаешь! — заорал мужчина в куртке. — Что ты мне привела? Что это такое? — он несколько раз ткнул пальцем в блондина.
— Иван Григорьевич, я…
— Ларочка, у меня твои «я» уже в одном месте! Ларочка, это не актер, это… у меня нет слов! Я, Ларочка, художник, я здесь, чтобы создавать, чтобы творить, понимаешь? Ты здесь, чтобы поставлять мне материал для творчества. Это, — он снова ткнул пальцем в блондина, — не материал, это даже не полуфабрикат, это даже не сэконд-хэнд, это… У меня нет слов, девочка моя!
— Иван Григорьевич, но вы же…
— Да, я Иван Григорьевич, и я не могу, заруби себе на носу, я не могу работать в такой атмосфере! С минуты на минуту придет заказчик. Что, объясни мне, что я покажу заказчику? Где рекламный ролик? Нет рекламного ролика. Где продукт? Нет продукта.
— Но вам же предлагали снимать у них, а не на студии, вы…
— Потрясающе! — Режиссер всплеснул руками и покачал головой. — При чем здесь студия? Да если заказчик увидит, что вытворяет в кадре этот бездарь! — Режиссер посмотрел на блондина. — Иди сними костюм, ты мне сколько пленки перепортил, еще не дай бог и реквизит мне испортишь!
