память о миллионах существ, утонувших вместе с целым материком, перитии решили стать живыми кенотафами — вместилищами неупокоенных душ тех, кто погиб в море (как жители Атлантиды), либо просто далеко от дома (как сами перитии): для рыбаков, моряков, путешественников, странников. И у них появились человеческие тени, которые скользя по земле всегда сопровождали их небесный полет.
Однако тонкая душевно-психологическая организация перитиев, надорванная вынужденной эмиграцией, не справилась с этой благородной задачей. Что-то в ней надломилось, и перитии превратились в перитонов. Голова нежной козочки стала головой оленя с волчьими зубами. Рога выросли и заострились. У кого-то козьи копытца приобрели твёрдость закалённого адаманта и остроту сколотого обсидиана, у кого-то превратились в когтистые орлиные лапы. Раз поднявший в небо, они уже не могли вернуться обратно. Перитоны стали хищниками, которых уже не удовлетворяла сухая земля в качестве пищи. В них проснулась жажда человеческой плоти. Только отведав её, только покачавшись в крови убитого человека, перитон мог избавиться от захватившего его посмертия и вернуть собственную тень.
Безусловно, такой образ «жизни» перитонов вселял ужас в сердца людей, которым приходилось жить с ними рядом. «Лишь вдовы их рыбацких хижин не боялись их. Увидев на земле прерывистый пунктир человеческой тени, они смело выбегали навстречу, называя имена тех, кого не дождались из плаванья. Если перитон услышит имя того, кем был при жизни, он впервые прервёт свой смертельный полет и заплачет, грянувшись о землю, как опомнившийся от тяжёлого сна человек. И вдова на миг увидит в преобразившемся чудище образ того, кого ждала».
Большинство же людей видело в перитонах лишь опасность для собственной жизни. Страдали от их нападений и простые путешественники, и экипажи торговых кораблей, и регулярные армейские соединения. Так, в частности, из истории Пунических войн известна легенда про один случай с войском Сципиона (которого позже назовут Африканским), когда, пересекая воды Гибралтара для войны с Карфагеном, солдаты были внезапно атакованы несметным множеством перитонов.
Именно здесь и могло сбыться предсказание Эритрейской сивиллы о том, что Рим будет разрушен перитонами: от зубов, когтей и рогов перитонов воины гибли сотнями. И ничего не могли предпринять против этих птиц смерти — их шкура была столь прочна, что никакое оружие не могло её пробить. Карфаген погубило то, что каждый перитон мог убить только одного человека. Армия же была столь велика, что смогла утолить жажду всех посмертий, вселившихся в перитонов. Истребив сотни и сотни римских солдат, перитоны освободились от добровольно принятого на себя проклятия и навсегда покинули Геркулесовы столпы.
Перитоны рассеялись по свету. Сегодня их можно встретить, скажем, в Лондоне. Ночью они бывают в районе Уникорн-парка. «Ради удовольствия они подлавливают неосторожных ночных путников, предлагая им «подвести» до ближайшей станции метро, затем возносят их высоко в небо и оттуда швыряют на землю». В Литве они, по всей вероятности, были неоднократно замечены вблизи города Зарасай (бывший Новоалександровск). Здесь они даже удостоились геральдического воплощения на гербе города. Правда авторы герба отрицают какою-либо связь с перитонами, апеллируя к тому, что их геральдический монстр имеет естественноводное происхождение.
Суур Кярг
В эстонском фольклоре гигантская бестия, ночью имеющая облик вола, а днём превращающаяся в ласточку.
Уер
В фольклоре австралийских аборигенов чудесная птица, несущая квадратные яйца. В случае опасности она способна нести яйца, не опускаясь на землю, при этом падающие с огромной силой яйца могут причинить серьёзные повреждения тем несчастным, кому не посчастливиться оказаться поблизости.
Узлем
Чудесная птица из мифологии австралийских аборигенов. Эта птица летает кругами, постепенно их сужая, и наконец исчезает в клубах дыма с громким криком: «Узлем!», от которого и получила своё прозвище.
Каладрий
Согласно древнему мифу, каладрий — это птица-альбинос, обладавшая способностью предсказывать больному, каким будет исход его болезни. По преданию, некоторые правители держали её при своих дворах. Существовало мнение, что эта птица способна принять на себя болезнь, а потом улететь, рассеивая её и исцеляя себя и больного. Считалось, что каладрий настолько чист, что даже его помёт исцеляет от слепоты. Впоследствии легенда о каладрии стала частью средневековых бестиариев, которые, как правило, обеспечивали христианскую морализацию животным, о которых говорили.
Высказывались предположения, что образ каладрия имеет в своей основе реальную птицу. Исходя из описания его полностью белоснежного оперения, делался вывод, что его прообразом, возможно, был голубь, а может, некая водная птица, такая как цапля. По некоторым сведениям, каладрий походил на туся, но был меньше размерами, обладал длинной шеей, напоминавшей лебединую.
Предсказание смерти. Считается, что каладрий вообще отказывается смотреть на тех пациентов, которые точно не выживут.
Исцеление. Согласно мифологии, каладрий может впитывать в себя болезнь, а затем улетать высоко в небо и там рассеивать её, таким образом исцеляя больного, однако, по-видимому, птица эта способна исцелять не от всех болезней.
Лечение глазных заболеваний. Помимо обычного «впитывания» болезни, считается, что помёт каладрия способен излечить от глазных недугов, вплоть до исцеления от слепоты.
Хумай
«Птица, предвещающая счастье» — в иранской и арабской мифологии, а также в арабизированной мифологии народов Средней Азии — волшебная птица.
Считалось, что она делает царём человека, на которого бросает свою тень. Имя Хомаюн в персидском языке означает «счастливый, августейший».
В арабизированной мифологии Средней Азии Хумай считалась птицей счастья, «хума солнца», «хума счастья». Существовало предание, что убивший птицу Хумай умрёт в течение сорока дней.
Семруг
Жила однажды в мире птица. Не простая — волшебная. И жила та птица на вершине самой
