Читаем без скачивания Байки старого телемастера - Геннадий Гендин

— Видите ли, мы только что получили квартиру в новом районе, и там ещё нет телефонной подстанции.

Здесь я должен объяснить нашим сегодняшним читателям, что в те годы получить личный телефон можно было только единственным путём — записавшись в общую очередь и отстояв в ней минимум полтора-два года. При этом никаких льгот и привилегий на эту очередь не распространялось, а в районах новостроек, как в моём случае, где ещё не было собственной АТС, даже не производилась запись желающих в очередь.

После этого моего сообщения, он молча оторвал от блокнота листок, протянул его мне и сказал:

— Напишите ваш полный адрес.

Я написал, хотя и не понял, для чего это надо. Он, в это время не оборачиваясь, снял наощупь трубку с одного из телефонов, взял у меня написанный листок и, ни к кому не обращаясь, просто продиктовал в трубку мой адрес. Затем подождал не более минуты, так же молча кивнул, приписал что-то на моей шпаргалке, после чего положил трубку на рычаг, переписал с моего листка что-то к себе в блокнот и вернул мне мою записку.

— Вот здесь номер вашего домашнего телефона.

И, вставая из-за стола, добавил:

— Так я сегодня вечером позвоню. А теперь извините, мне нужно идти.

— Послушай, Лев, это что, розыгрыш? — спросил я, когда мы сели в машину. — Я же ясно сказал, что у нас там нет ещё даже АТС.

Лев засмеялся и весело ответил:

— Раз сказал, что позвонит, значит позвонит. В этом здании трепачей не держат. И потом, разве ты забыл, что «… нет таких преград, которые бы не могли преодолеть большевики»?

И, уже посерьёзнев, добавил:

— Можешь не сомневаться, к вечеру телефон у тебя будет. Я знаю, кому он давал указания — это прямой телефон моего шефа, Псурцева — министра связи. Кстати, дай-ка я перепишу к себе твой номер…

Когда вечером я вернулся домой, меня встретила перепуганная дочка.

— Слушай, пап! Тут без тебя приходили какие-то три мужика и сказали, что будут ставить телефон. Я сначала не хотела их пускать, но они назвали твою фамилию, и я их пустила. Они и правда поставили телефон и при этом всё допытывались, что ты за шишка, потому что их послал лично министр.

— Но куда же они его подключили то?!! — воскликнул я.

— А они приехали с такой здоровенной пожарной лестницей и сказали, что пока протянут воздушку-времянку в МИФИ. А телефон и вправду работает, я уже звонила бабушке, а она — мне!

После этого случая я почти уверовал в то, что в нашей стране для истинных большевиков и впрямь нет непреодолимых преград. Если, конечно, при этом исходить из того, что понятие большевик является производным не от слова большинство, а от слова БОЛЬШОЙ.

СИНЯЯ БОРОДА

Дело было в августе 1954 года, когда среди широкой публики о цветном телевидении не было даже и разговоров. Этой проблемой только-только начинали заниматься на уровне научных исследований в московском НИИ-100, да ещё, пожалуй, в лаборатории московского радиозавода, который тогда тоже носил «секретное" название «почтовый ящик № 383». На заводе этой темой подпольно, партизанскими методами занимался горячий энтузиаст «цветной» проблемы, исключительно грамотный инженер-конструктор Лев Давыдович Фельдман.

Идеей-фикс Фельдмана было создание цветного телевизора на базе серийного КВН 49. К этому моменту, как за рубежом, так и в СССР, проводились интенсивные поисковые работы по выбору оптимальной системы такого телевидения. Две главные ветви этих поисков и два основных направления были представлены взаимоисключающими, альтернативными системами. Первая, так называемая «совместимая», система с одновременной передачей трёх основных цветов позволяла смотреть чёрно-белые передачи на серийном цветном телевизоре, а цветные передачи, правда, в чёрно-белом изображении, на обычных чёрно-белых телевизорах. Главным недостатком системы была необходимость наличия специальных «цветных» трёхлучевых кинескопов, производство которых при существовавших в то время технологиях представлялось нереальным или, по крайней мере, весьма проблематичным.

Вторая, «несовместимая» система с последовательной передачей трёх цветов никак не укладывалась в рамки существующих стандартов, поскольку требовала втрое более высоких частот строчной и кадровой развёрток и наличия специальных, вращающихся перед экраном дисков с чередующимися светофильтрами. Зато полноценное цветное изображение воссоздавалось при помощи обычного чёрно-белого кинескопа.

Обе системы имели свои достоинства и свои недостатки, поэтому спор очень долго не мог разрешиться в пользу какой-либо одной из систем. Впрочем, физическое отсутствие в то время специальных «цветных» кинескопов склоняло чашу весов в пользу «механического» телевидения, поэтому уже к середине 50-х годов в Москве начались пробные передачи «несовместимого» цветного телевидения с последовательной передачей цветов.

Я уже рассказывал о парадоксах этой системы («байка № 7» под названием «Мистическое число девять»). Тем не менее, эксперименты в этой области продолжались достаточно долго. Одним из первых реально работающих цветных телевизоров стал «монстр», настоящее чудовище, созданный Львом Фельдманом на базе обычного серийного КВН–49 с переделанными системами развёрток.

Перед экраном телевизора был смонтирован устрашающего вида диск, диаметр которого превосходил размеры всего телевизора. Диск состоял из девяти чередующихся светофильтров — красного, зелёного и синего из прозрачного целлулоида, вращавшегося синхронно с последовательной передачей цветов на телецентре, так что в любой момент времени можно было наблюдать один и тот же кадр в каком-либо одном из цветов. Однако при большой скорости вращения диска из-за инерционности зрения все три отдельные «разноцветные» изображения сливались в одно единое полноценное многоцветное изображение.

Вся конструкция при первом взгляде на неё вызывала суеверный трепет: диск при большой скорости вращения угрожающе гудел, поэтому на случай его возможного механического разрушения он вместе с синхронным двигателем был заключён в глухой металлический кожух, в котором на уровне кинескопа было вырезано «смотровое окошко».

Эти эксперименты очень скоро показали нежизнеспособность несовместимой системы, поэтому через какое-то время эксперименты с этой системой были прекращены, а все силы перенацелены на работы с совместимой системой.

Я не случайно так подробно рассказал вам о предыстории начала регулярного цветного телевещания у нас в стране, чтобы вам стала более понятной история, с которой начинается эта байка. Чтобы вернуть вас к началу этой истории, я даже повторю самую первую фразу:

«Дело было в августе 1954 года, когда среди широкой публики о цветном телевидении не было даже и разговоров». В этот день у меня было пять нарядов, четыре из которых я уже выполнил. Последним был «Т2-Ленинград» у очередного «нового» клиента в доме № 8 по улице Горького, прямо напротив здания Моссовета.

Почему «нового»? Потому что вся улица Горького от Манежа до Белорусского вокзала с самого начала деятельности нашего первого в Москве Телеателье была негласно закреплена за мной, и большинство постоянных клиентов в этом районе были моими клиентами.

Публика в этом «микрорайоне» проживала в основном элитная, поэтому немудрено, что моим постоянным клиентом оказался чуть ли не весь московский «бомонд». Достаточно назвать такие фамилии, как популярные кино- и театральные актёры Михаил Жаров, Игорь Ильинский, Сергей Лемешев, Борис Ливанов, главный дирижёр Большого театра Юрий Файер, эстрадники Изабелла Юрьева, Клавдия Шульженко, Лев Миров, детский писатель Лев Кассиль и многие другие, всех не перечислить.

На мою долю выпало «курировать» их телевизоры на протяжении нескольких лет, а поскольку в те времена телевизоры не отличались высокой надёжностью, наше общение со «звёздами» носило довольно регулярный характер, и большинство моей клиентуры при необходимости обращалось ко мне лично, по домашнему телефону, минуя заявки через ателье, где существовала железная очередь на вызов мастера, независимо от ранга клиента.

Вот поэтому наличие официального наряда в дом № 8 по улице Горького в сочетании с незнакомой фамилией клиента однозначно указывали на то, что клиент «новый».

Я посмотрел в графу «заявленная неисправность» и прочёл: «нет звука».

— Наверняка немец, и наверняка 6П6С, — подумал я.

Здесь будет уместно объяснить причину моего умозаключения. Слово «немец» относилось не к клиенту, как вы могли подумать, а как ни странно — к телевизору «Т2-Ленинград». Дело в том, что в конце сороковых — начале пятидесятых годов производство телевизоров «Т2-Ленинград» помимо ленинградского завода им. Козицкого было организовано и налажено на территории оккупированной Германии, в Саксонии, где специально для этого в городе Радеберг был восстановлен (а скорее построен заново) радиозавод, продукция которого безвозмездно поставлялась в СССР в счёт репараций.