Зато теперь Кочетырь стал думать. Вернее, гадать, и суть этого гадания была проста как на рынке.
— Это будет стоит тебе сорок сестерциев. Не торгуйся!.. — заорал он, словно Трол собирался торговаться. — Так будет. Я сказал. Послание принесут в Сеньорию, в башенку, тебя, кажется, в ней поместили? Или у меня скверные информаторы?
Он опять рисовался перед подчинёнными больше, чем перед Тролом, которого пробить такими трюками было мудрено. В конце концов, информаторы, конечно, у него были и в Сеньории. Кто-нибудь из мелких слуг болтал подружке, у которой брат был «пристегнут» к банде наводчиков, или бандитам удалось купить одного из выпивох-солдат.
— Лучше не мне, а Крохану, ему расследовать это дело до конца.
— Этому солдатику, нашему охраннику-чурбанчику?
Кочетырь никак не мог успокоиться, поэтому ему и требовалось посмеяться над капитаном стражников. Кроме того, это была удобная, привычная поза вора, издевающегося над тем, кто должен его ловить.
— А за деньгами пошлёшь к Пересу, — добавил Трол. — Я передам ему, что придёт посыльный за сорока сестерциями.
— Вот и славно, — решил Кочетырь и зевнул.
И снова в этом зевке, в этой позе вдруг мелькнул провинциальный, но от этого лишь ещё более искренний и гостеприимный мелкий сквайр или богатый арендатор, обозначающий припозднившемуся гостю, что пора на боковую. Трол усмехнулся про себя и встал.
— Один вопрос, последний, Кочетырь. Скажи, что тебя связывает с Гифрулом Высокоборским?
Кочетырь вздрогнул. И решил это замаскировать. Он вдруг принялся оглядываться по сторонам, словно не представлял, где находится, или искал поддержки у своих подручных, изображая шутовское изумление.
— Что связывает? — переспросил он, хотя в этом не было ни малейшей необходимости. — Ну, ты даёшь, парень! Да если бы ты узнал, я должен был бы тебя сразу прикончить, понимаешь?
— Да ладно тебе. Я спросил вежливо, и ты попробуй ответить из вежливости.
— Из вежливости? — Определённо этот человек не умел вести разговор, ему всё время приходилось переспрашивать и что-то да демонстрировать — удивление, гнев, может быть, даже ярость, хотя Трол рассчитывал, что этим блюдом его потчевать не будут. — Ну ладно, слушай, — вор улыбнулся. — Гифрул, наш всеобщий друг, покупает драгоценности, которые мы во время бессонных ночей находим в местных канавах.
И визгливо, совсем неискренне рассмеялся. Амбалы тоже заржали, на этот раз они решили, что им тоже можно. Или их действительно позабавила шутка, которую отмочил их предводитель.
Ещё прежде, чем Кочетырь договорил, Трол уже понял, что это — ложь. Гифрул не мог заниматься скупкой краденого. Вернее, мог, конечно, для этого его мораль жадного и беззастенчивого высокородного — по местным меркам — негодяя вполне подходила. Но в таком случае, если бы это было серьёзно, ему не следовало «светиться» самому. По всем законам такого рода способа обогащения он обязан был прикрыться двумя-тремя мелкими лавочниками, которых в случае необходимости можно было легко убрать.
— Да, не хочешь ты быть со мной откровенным, Кочетырь. Жаль. Ну что же, раз так, давай расходиться, — решил Трол. И на всякий случай пояснил, чтобы ни у кого, включая вертлявого Пня, не было сомнений: — У вас же так много работы.
Глава 10
Трола вывели на улицу, потом одним движением сдёрнули повязку, и прежде, чем он решил открыть глаза, где-то сзади раздался топот убегающих ног. Это были молодые и беспокойные ноги, в них чувствовалось мальчишеское умение бегать лучше, чем ходить.
По дороге к свободе Трола передавали из рук в руки, и вели его как минимум пять разных провожатых, если их можно так назвать. Сначала это был уже знакомый ему вертлявый Пень с амбалами, потом какие-то жутко пахнущие головорезы с сиплыми голосами, пьяные, а потому, кажется, и самые опасные. Потом явно городской бандит с массой скрытого в одежде оружия, которое почти на каждом шагу звякало и бренчало, потом старуха, которая вела Трола за руку по длинным коридорам и галереям, потом этот вот мальчишка.
Разумеется, его глаза были всё время завязаны. Он мог бы в некий момент развязать их, но это было не нужно. Просто потому, что, как заметил Арбогаст, глупо. При желании Трол мог восстановить чуть не каждый шаг из этой дороги, каждый поворот, каждый запах из тех, что время от времени накатывали на него, и знал, что будет способен припомнить её ещё несколько дней. По крайней мере, без использования магии. С магической помощью, впрочем, не очень глубинной, он был бы способен вспомнить этот путь и через пару месяцев, а то и через полгода.
Так что главное тут было не найти дорогу к каморке без окон, в которой его принимал Кочетырь, главное было — осознание, насколько это нужно или в какой момент станет нужным. А то, что они считали его отход для себя безопасным — ведь по их ущербной логике он не раскрыл глаза, не нарушил обещание, — было как раз на руку Тролу, потому что усыпляло осторожность бандитов и делало их в случае необходимости уязвимыми.
Они вообще были довольно лёгкой жертвой, по мнению Трола, даже не очень понятно было, почему Крохан так долго с ними возится. И нужно было подумать, не велась ли тут более сложная игра, даже не двойная, а тройная или ещё сложнее. Как раз второй план действий Кочетыря Трол, скорее всего, уже осознал, ещё до того, как его отпустили…
Трол оглянулся, он стоял в очень узком, не шире плеч хорошо тренированного мужчины, проходе между домом и занозистым забором. Откуда-то с неба лился слабый, но уже определённо предрассветный туман. Одновременно с сыростью он нёс в себе и мельчайшие, как капельки воды, частицы света. Трол вдохнул его с удовольствием, попытался ещё раз, для верности, стряхнуть напряжение с плеч, рук и ног. Оказалось, он, несмотря ни на что, накопил в себе достаточно почти незаметных, но ощутимо замедляющих движения зажимов.
Он ещё раз перепроверил стороны света, с каким-то странным облегчением убедился, что ничего не перепутал, когда находился в подвалах, а затем потопал на запад, к центру города. Очень скоро на него накатил звук — мерное шипение набегающих на камни волн, значит, он находился неподалёку от волноломов, защищающих гавань от бьющих из Кермальского моря валов. Удивительно, решил Трол, неосознанно радуясь тому, что снова совершенно свободен, ветра почти нет, а волны бродят по морю… Море в этой предрассветной темноте и пахло как-то особенно сильно, или Тролу так казалось после затхлых, вонючих казематов, из которых он вышел?
Оказавшись наконец на настоящей улице, он быстро определился, подняв своё темновое видение до предела. С такой мобилизацией зрения он видел отдельные травинки под ногами, полёт ночных бабочек, трещины в прокопчённых стенах домов. И как почти всегда бывает, зрение передало часть своей силы слуху. Тогда стал слышен ночной обход в паре кварталов от того места, где он находился. Обыкновенные стражники, пытающиеся соблюдать невидимую пресловутую границу между частью города, где царили бандиты Кочетыря — и, наверное, не его одного, — и миром относительного спокойствия и безопасности.
Трол поспешил навстречу патрулю. Как он и предполагал, все караульные этой ночью знали, что они могут встретить нового паренька, и что с ним следует обращаться вежливо, ибо он находится на странном положении чуть не личного гостя короля. Поэтому разговор с сержантом, который командовал обходом, был не очень длительным. Уже через четверть часа Трол сидел в местной кордегардии, а измотанный сержант поднимал в тёмном углу трёх служивых, чтобы те проводили Трола до Сеньории.
Потом они шли в Сеньорию, и Трол побаивался, что ему и его провожатым могут не открыть ворота в королевский замок, хотя, как скоро выяснилось, опасался он зря. Стоило ему только выйти под надвратные факелы Сеньории, чтобы показать себя невидимым наблюдателям со стены, как ворота тут же были подняты на высоту двух футов. Трол прокатился под ними и оказался уже в главном королевском замке Зимногорья.
