Игоревна схватилась за голову и закачалась, как китайский болванчик. Экзотический атласный халат к этому образу очень подходил. – У нас есть камеры наружного наблюдения. Не на территории – тут они были бы неуместны, мы же обещаем гостям покой и приватность, – а на ограде с внешней стороны. Подступы к глэмпингу просматриваются. И я уже проверила записи – Севы на них нет! Вот как пришли вы с ним вдвоем вчера, так больше и не появлялся! – Нечастная женщина беспомощно посмотрела на меня и скривила губы, явно собираясь расплакаться.
– Так, давайте без слез, они мешают думать, – довольно жестко одернула ее я. – Расскажите по порядку: когда вы обнаружили, что Сева пропал?
– Утром я пошла позвать его к столу. – Командный тон подействовал, Нонна Игоревна передумала раскисать. – Мальчик не поужинал, и я беспокоилась, у него же гастрит. Приготовила завтрак, потихоньку заглянула в его спальню…
«Какая дурная привычка – потихоньку заглядывать в спальню к взрослому сыну, – не удержавшись, отметил мой внутренний голос. – Материнская гиперопека – реально страшная вещь!»
– …а Севы нет! Даже постель не смята! – закончила Нонна Игоревна и сделала круглые глаза. Они тоже прекрасно сочетались с атласным халатом – именно такие очи размашисто рисуют своим персонажам китайские и японские мультипликаторы.
– То есть он не ложился, – заключила я. – А его телефон?
– Тоже пропал. И я звонила – вне доступа.
Я встала:
– Можно и мне заглянуть в Севину спальню? И посмотреть записи с камер наружного наблюдения? Вдруг увижу то, чего не заметили вы.
Нонна Игоревна провела для меня импровизированную экскурсию по всему дому. В данный момент обитаемых комнат в нем было три – Севина, его мамы и гостевая, в которой поселили меня.
В спальне Полонского все оказалось в полном порядке. Не похоже, что Сева покидал опочивальню в спешке. Элемент хаоса вносил только попугай, сумевший опрокинуть корзину, которая теперь лежала на боку, опасно нависая над краем стола. Кортес беспокойно возился внутри, и плетенка качалась, как на волнах.
«Туча по небу идет, бочка по морю плывет», – кстати вспомнил пушкинские строки мой внутренний голос.
Я хихикнула – округлая корзина и вправду напоминала бочку, – но представлять в роли Гвидона попугая было очень смешно. Нонна Игоревна, не поняв причины моего веселья, еще больше расстроилась и даже всхлипнула.
– Не вижу повода для беспокойства, – поспешила ее утешить я. – Судя по всему, Сева просто не ночевал у себя.
– А у кого же он тогда ночевал? – Нонна Игоревна озадаченно задумалась.
Мы осмотрели и проходную комнату с функциями холла и гостиной, и все остальные помещения, включая чердак, кладовку и скромную келью, носящую гордое звание «Вторая гостевая». Там на тумбочке теснились игрушечные звери – целый мини-зоопарк. Я вопросительно глянула на Нонну Игоревну.
– Эта комната по умолчанию Машенькина, – объяснила она.
– А Машенька у нас кто? – Я с запозданием подумала: отсутствие у Полонского законной жены не означает, что он не обзавелся ребенком.
Но оказалось, что Машенька у нас, то есть у них, – давняя подруга Нонны Игоревны. Ей под шестьдесят, и в дом у озера она приезжает погостить регулярно, обычно прихватывая с собой внука Петеньку. Для ребенка в тесной комнате сооружают подобие кровати из надувного матраса, который обычно лежит вторым на основном спальном месте.
Кроватями я особенно интересовалась, поскольку с детства помнила, что это прекрасные места для того, чтобы прятаться. Лучше них в этом плане только просторные шкафы и столы, накрытые старомодными плотными скатертями до пола. Я, разумеется, заглянула во все такие укрытия, но Полонского в них предсказуемо не обнаружила.
Не нашелся он и на записях с камер, простреливающих довольно широкие полосы вдоль забора глэмпинга. Однако просмотр видео позволил мне обнаружить в системе безопасности зияющую брешь:
– А со стороны озера камер нет! И подходы к нему не просматриваются!
– Потому что там нет забора, – кивнула Нонна Игоревна. – И было бы возмутительным нарушением приватности снимать происходящее на берегу озера, в котором некоторые гости порой купаются в первозданном виде.
– То есть голышом?
– Голышами. – Нонна Игоревна понизила голос и округлила глаза, позволив мне самой догадаться, что некоторые гости на лоне природы не только купаются, но и предаются иным занятиям, требующим первозданного вида.
– Так, может, Сева тоже купается в озере? – предположила я.
– Сейчас, в начале сентября? Вода уже холодная, а у Севочки хронический тонзиллит! – шокировалась Нонна Игоревна.
– Может, он начал моржевать, чтобы закалиться?
– Ну нет! Он даже летом не заходит в воду, если ее температура ниже двадцати пяти градусов! И плещется только у берега, потому что плохо плавает. К тому же я сразу посмотрела у озера, Севочки там нет. И Вениамин Кондратьевич его не видел, а он сидит на мостках с удочкой с пяти утра.
«Вообще-то, то, что Севочки не видно у озера сейчас, не означает, что его там не было и нет», – вкрадчиво подсказал мне внутренний голос. Воображение тут же нарисовало расходящиеся по водной глади круги, а в центре – поднимающиеся из глубины пузырьки.
Я предпочла игнорировать этот нехороший намек и продолжила расспрашивать Нонну Игоревну:
– Кто такой Вениамин Кондратьевич?
– Наш постоянный гость, он с супругой приехал вчера утром. Вениамин Кондратьевич заядлый рыболов, дай ему волю – с рассвета до заката будет с удочкой сидеть.
– Говорите, вчера приехали?
Я подумала: если мы не можем понять, куда и как вдруг пропал Полонский, может, надо выяснить, почему он исчез? Была же какая-то причина? И возникла она, похоже, внезапно. Еще вчера, когда мы гуляли по лесу, Сева планировал наше совместное времяпрепровождение на выходные. Обещал сводить меня на ягодные полянки и показать блиндаж времен Великой Отечественной…
– Вчера, как и вы с Севочкой, только раньше – еще утром, – уточнила время прибытия заядлого рыболова Нонна Игоревна. – Вас я встретила в полдень, Олечку – в половине десятого, а Вениамина Кондратьевича с Ларисой Ивановной – в девятом часу.
– Еще и Олечка какая-то объявилась?
– Почему – какая-то? – мадам Полонская обиделась за неведомую мне Олечку. – Очень милая интеллигентная женщина, дипломированный переводчик, в торгово-промышленной палате работает. Прекрасно образованная, деликатная, с хорошими манерами. И появилась она не вдруг, а предупредила о своем приезде.
– И где эта прекрасная женщина сейчас?
– В своем бунгало, я полагаю. – Нонна Игоревна пожала плечами.
– Так не у нее ли Сева? – подмигнула я.
– Нет, Олечка не видела Севочку ни сегодня, ни вчера, я ее уже спросила. – Мадам Полонская вдруг глянула на меня виновато: – Я отвела Олечке тот домик, в котором планировала поселить вас с Денисом. Ты не
