— Все будет хорошо. — Зик большим пальцем стер с ее щеки предательскую влагу. — Ты опять со мной, и все встанет на свои места. Вот увидишь.
Она покачала головой:
— Нет, Зик, не встанет. Его взгляд помрачнел.
— Неужели ты действительно думаешь, что твои шрамы повлияют на мою любовь? Наоборот, возрастет уважение к тебе за то, как ты боролась, чтобы преодолеть беду. Неужели ты считаешь меня пустым человеком?
— Я не думаю, что ты пустой человек. Зато я — пустышка. Мне не надо было становиться твоей женой. Мне вообще не надо было выходить замуж, пока я не узнала себя, не поняла, в чем мои проблемы.
Его лицо стало непроницаемым.
— А теперь ты знаешь себя?
— Начинаю узнавать. — Мелоди облизала пересохшие губы. — Ну я и штучка!
— Не штучка. Просто ранимая, испуганная, неуверенная. Ты всегда была такой, Ди, поверь. Но ты еще отважная, добрая, благородная. Я не знал никого с таким добрым сердцем, как у тебя. И положительных качеств намного больше, чем отрицательных.
— Ты считаешь, что хорошо меня знаешь?
— Конечно. — Он улыбнулся.
— Ты уверен в себе?
— Приходится, — спокойно сказал Зик. — Ради тебя и ради меня самого. Несчастный случай извлек на поверхность вещи, которые в другой ситуации проявлялись бы постепенно. Но что случилось, то случилось, и, может быть, это к лучшему.
Оскорбленная до глубины души Мелоди смотрела на него очень пристально.
— Не смей так говорить! — гневно воскликнула она. — Я потеряла все, чего добивалась всю жизнь.
Лицо Зика посуровело, но голос все еще звучал спокойно.
— Нет, Ди. Ты потеряла возможность танцевать. И только. Ты по-прежнему можешь видеть, слышать, обонять, осязать. Твой мозг не пострадал, твой ум такой же острый, ты способна решать, куда хочешь идти, чем хочешь заняться. Ты можешь ходить самостоятельно. Есть очень много людей, в том числе и в больнице, где ты лежала, которые за одно это отдали бы десять лет жизни. У тебя есть все, ради чего стоит жить.
Злость сменилась болью.
— Значит, ты винишь меня в жалости к себе? Зик пристально посмотрел на жену угольно-черными глазами.
— Это ты сказала, а не я, — заметил он, когда свет в зале начал гаснуть. И откинулся на спинку кресла. Его лицо было по-прежнему непроницаемым.
Мелоди едва слышала оркестр. Она гнала прочь горячие слезы обиды и говорила себе, что ненавидит Зика. Как посмел он высказать ей все это после того, что она пережила и передумала? Разве он не понимает, как сильно изменилась ее жизнь? Или ему безразлично? Теперь ясно: она права, настаивая на разводе.
Занавес поднялся, но прошло несколько минут, прежде чем Мелоди удалось сосредоточить внимание на спектакле. Драма ее собственной жизни перевешивала. Иногда она чувствовала, что Зик смотрит на нее, но ни разу не обернулась.
Через некоторое время злость утихла, и спокойный, но настойчивый голосок глубоко внутри ее начал говорить, что Зик прав. «Прав, но жесток и бесчувствен», — мрачно сказала она себе.
Прошло еще двадцать минут, прежде чем Мелоди вынуждена была признать: Зик сказал то, что не решился бы сказать никто другой, потому что чувствовал, что ей необходимо это услышать. Он всегда был безжалостно честен и прям. Но прежде его суровая правдивость никогда не была направлена против Мелоди, по крайней мере столь прямо. И все-таки, если это — требовательная любовь, она ее не желает.
К тому времени, когда актеры в последний раз вышли под шумные аплодисменты на поклон, Мелоди чувствовала себя совершенно разбитой. Даже двадцать сеансов с психотерапевтом не смогли бы настолько опустошить ее эмоционально. Как будто дверь в ту часть ее мозга, где сидели взаперти сомнения и страхи, вдруг распахнулась. Теперь ей придется иметь дело со многими кошмарами одновременно. Вот так канун Рождества! — подумала она с отчаянием.
Вероятно, Мелоди выглядела соответственно, потому что в голосе Зика звучала искренняя забота, когда он предложил:
— Мы можем не ехать в ресторан, а заказать ужин в номер, когда вернемся в отель.
Мелоди кивнула. Мысль об интимном ужине вдвоем пугала ее, но она слишком устала.
— Ты согласна? — Зик стал целовать ее медленно, ласково, и у нее не было сил сопротивляться. — Пошли, — произнес он. — Пора возвращаться домой.
Если бы! В горле Мелоди что-то сжалось. Если бы это было год назад, когда все было так хорошо! Да был ли их брак на самом деле?
Ноги плохо слушались ее. Она встала, и необходимость прилагать усилия помогла молодой женщине немного прийти в себя. Едва они вышли из ложи, Зик обнял ее и опять поцеловал. Это был уверенный поцелуй, сильный и сладкий. Его губы творили чудеса, а пальцы массировали позвоночник Мелоди.
— Мой метод психотерапии, — заметил он весело. — И это эксклюзив.
Она рассмеялась:
— И долго ты учился?
— Я еще новичок, — признался Зик, — и мне необходимо практиковаться. — Он провел пальцем по ее губам. — Практика делает специалиста.
Усилием воли она заставила себя улыбнуться.
— Мы выйдем из театра последними, если не поторопимся.
— Меня это устраивает, — усмехнулся Зик.
Мелоди это тоже устраивало. Она хотела избежать светских бесед с разными Анжелами. Беда в том, что Зик широко известен. Где бы он ни появился, его обязательно кто-нибудь узнавал.
— Я не хочу ни в чем быть последней, — заявила Мелоди, стремясь избежать еще одного расслабляющего поцелуя.
Зик, не говоря больше ни слова, взял ее под руку и повел к лестнице. Судя по всему, он не уловил ее отнюдь не тонкий намек.
Когда они вышли из театра, такси, которое Зик заказал, уже ждало их. Он крепко прижал жену к себе, и они пересекли обледеневший тротуар. Потом он помог ей сесть в такси, дал водителю адрес отеля и устроился на сиденье рядом с Мелоди. Она слишком устала, чтобы протестовать, когда он положил ее голову себе на плечо.
— Канун Рождества, — прошептал Зик ей на ухо. — Твоя любимая ночь. Ночь чудес.
Только не сегодня! Эта мысль поразила Мелоди. Сегодня она была раздавлена реальностью, ей нечего было желать, нечего ждать. Она не верила, что ей удастся сохранить то, что было у них с Зиком, если она останется с ним.
Так что это будет их последняя ночь. А завтра она исчезнет. У нее есть пара подруг. Кто-нибудь из них приютит ее. Рождество — не самое удачное время для внезапного появления у чьего-то порога, но у нее нет другого выхода. Она должна убежать от Зика. Должна заставить его понять: он не для нее. И она больше не верит в чудеса.
Глава 8
Удивительно, но Мелоди, несмотря на мрачное настроение, заснула прямо в такси. Следующее, что она осознала, был голос Зика. Он сообщал, что они подъехали к отелю.
