Виктор пожал плечами и вышел. Буквально через несколько минут, Николай Петрович его громко позвал.
— А как вы нас вычислили? — спросил Виктор садясь на свое место.
— Эх, не служить тебе в разведке, — засмеялся Николай Петрович, — во-первых часы. Почистил я их и что вижу — новенькие. Как бы они хорошо не хранились, не могут они быть такими. Их перевозят, меняется давление и влажность. Все это отражается на деталях механизма и корпуса. Во-вторых, само происхождение. Здание разбомбили, ничего не уцелело, значит есть два варианта — их украли с выставки, или подобрали после бомбежки. Первый не подходит, здание наверняка хорошо охранялось, во-втором — часы бы не были в таком идеальном состоянии. В третьих, твоя странная просьба не продать их мне, а переправить двух людей без документов за границу. Вот я и решил посмотреть на них, вернее их фотографии. Сначала не поверил, а потом сделал компьютерную идентификацию. Слышал о такой? — Виктор кивнул.
— А что это? — сразу встрепенулся Мюллер.
— На лице человека есть точки, которые не меняются на протяжении всей его жизни. И у каждого они индивидуальные как отпечатки пальцев, берется одна фотография, потом вторая и как бы накладываются друг на друга, если точки совпадают — это один и тот же человек, — объяснил Николай Петрович, — вы езжайте, я нескольких своих ребят озадачу. Начнем собирать информацию. Они пожали друг другу руки и распрощавшись вышли из квартиры.
— А что он у вас попросил? — заинтересовался Виктор, когда они садились в машину.
— Не так уж и много, — улыбнулся Гитлер, — но извините, сказать я вам не могу, это действительно очень личное.
Но их планам не суждено было случиться. Утром Виктор за завтраком проинформировал гостей, что Николай Петрович находиться в реанимации, сердечный приступ и когда выйдет и выйдет ли вообще — неизвестно.
— Жаль, очень жаль, очень достойный человек, — с искренней печалью заметил фюрер, — если сумеете с ним связаться, передайте, что его просьба будет выполнена в любом случае.
Германия. Туристическая поездка.
Июль 2008 г.
Поездка в Германию прошла для Виктора как-то скомкано и неинтересно. За границей он уже успел побывать два раза. В Турции и Египте. Они сначала пересекли на поезде Польшу, затем приехали в Берлине. По пути особо не разговаривали. Гитлер и Мюллер работали по очереди за взятым с собой ноутбуком, или читали газеты. А Виктор читал книги на КПК. Современные книги фюреру и шефу Гестапо не понравились. Фэнтези их не увлекло, ни российское, ни зарубежное. Фантастика тоже мало интересовала. Единственно немного заинтересовали детективы и современная проза. А так читали мемуары немецких и советских военачальников по второй мировой войне, так же уделяли внимание воспоминаниям политиков того времени. В Берлине разместились в небольшом и недорогом отеле. Походили по городу, тут уж гостям пришлось выступать в роли переводчиков.
— Да, сильно все изменилось, — сказал Гитлер, когда они проходили мимо остатков «берлинской стены», — и вы правы, такое впечатление, что мы находимся в Турции, а не в Германии. Но я доволен. Я понял что произошло с моей родиной, и теперь я все сделаю, что в моих силах чтобы не допустить этого. Вы знаете Виктор, что такое оккупация?
— Естественно, когда на твою землю приходят солдаты противника, — недоуменно, не понимая, куда клонит фюрер, ответил Виктор.
— Нет, солдаты приходят и уходят, а вот когда без войны вашу родину захватывают, просто приезжая и живя, инородцы, вот это настоящая оккупация. Она самая страшная, потому что они в итоге приезжие вытесняют хозяев. Вы все время меня спрашивали, еще там в Москве, чем мне не угодили евреи. А вот сейчас представьте их вместо турок. Теперь понимаете?
— И что, опять концлагеря и газовые камеры? — спросил Виктор.
— Дались вам эти концлагеря! — воскликнул фюрер, — а что мне делать с уголовниками, разными враждебными политическими элементами, кстати, никогда не задумывались, на что идут взносы в компартию? Партийные коммунисты знаете ли не работали. А занимались только организацией забастовок и митингов. Но на это бы их взносов не хватило, специально посчитали. Вот и у меня появился вопрос — откуда и куда поступают и тратятся их деньги? Значит их поддерживали некоторые предприниматели. К счастью этих денег оказалось слишком мало, чтобы привести к власти коммунистов, как у вас в 1917 году. Но когда мы пришли к власти, то мы коммунистов прижали очень сильно. Сами знаете в каких мы были с ними отношениях. Впрочем я сначала с ними пытался договориться «Или вместе строим сильную Германию, или вам придется поплатиться». Они не вняли моим доводам. И коммунисты тоже оказались в концлагерях. Но Виктор, я не понимаю. Чем вас так раздражают концлагеря? Представьте, у вас большая толпа людей, которые ваши враги, и плюс мешают вам делать дело. Что с ними сделать? Учтите Сибири, чтобы их туда выслать, как у Сталина, у меня нет. Да и просто всякого мелкоуголовного сброда полно, который не хочет работать. А жить хочет хорошо. Тюрьмы не выход, это получается что мы их еще и содержать будем за государственный счет. По всей Германии тяжелая экономическая ситуация. Что остается? А именно эти вами нелюбимые концлагеря, где эти люди будут выполнять тяжелую неквалифицированную работу. Да, под охраной и из-под палки, как у вас говорят, но у Сталина все было именно так. И потом, заключенные, могли быть выпушены досрочно, если не нарушали режима, и хорошо работали. «Работа делает свободным», — думаете мы этот лозунг не специально повесили над входом? Потом конечно он смотрелся как издевательство, но сначала все так и было. Это было сделано, что бы они поняли, что Германия единая, и если они захотят, то могут стать частью ее. И никаких газовых камер и крематориев там не стояло и не стороилась. Хотя нет, был крематорий, если заключенный умирал, и не было родственников, то его тело сжигали в крематории. А прах в урне хоронили на маленьком кладбище около концлагеря.
— Да вообще-то, зэки не только в Сибири лес валили, но и в Москве на стройках работали, но только после войны, хотя может и до, не знаю точно, вроде в фильме «Подкидыш», специально так снимали, чтобы они не попали в кадр, — заметил Виктор.
— Верно, — ответил Гитлер, — так что концлагеря, или как у вас они назывались — исправительно-трудовые лагеря? Применялись и у нас и у вас. Но с одной разницей, у вас работали невиновные, и не с такими сроками как у нас. Фактически сталинский социализм вернул рабство.
— Ну хорошо, а дальше? — спросил Виктор.
— Первоначально, то есть до сегодняшнего дня, повторяю, в концлагерях содержались уголовники, политзаключенные, евреи и гомосексуалисты, причем с конкретным сроком пребывания назначенным судом, — спокойно ответил Гитлер.
— Давайте разберемся с гомосексуалистами, — не прекращал спора Виктор, он не хотел его проиграть, — пусть бы себе тихонько сидели в подполье, и не высовывались. Зачем было их сажать?
— Виктор, вы их тоже, чувствую не любите? — улыбнулся фюрер.
— А за что мне их любить? — возмутился Виктор, — выступают на эстраде и свою ориентацию чуть ли не рекламируют.
— Виктор, — голос фюрера стал мягок и поучителен, — а вы не задумывались, почему даже после смерти Сталина, статья за гомосексуализм просуществовала до перестройки. Пусть она фактически не применялась, но она существовала. Ответьте на простой вопрос. Вам очень понравилась молоденькая девушка, больше того, вы влюбились в нее. Вы намного ее опытнее и старше. Умеете ухаживать и быть настойчивым, добиваясь ее расположения и интимной близости, но она лесбиянка, никогда не знавшая мужчин. Вы ведь постараетесь ее переубедить и хотя бы ради пробы вступить в интимную близость?
— Естественно, — согласился Виктор.
— А теперь переверните шахматную доску. Что получается?
— Мляя, — только и сказал Виктор.
— Именно, получается совращение, — удовлетворенно констатировал фюрер, — эти люди не могут только вращаться в своем кругу, потому что их слишком мало, поэтому им надо приток новых, молодых, хм… задниц. А кого можно совратить легче всего — молодежь. А это будущее Германии. Они должны стать главами семейств. А не эти как вы их там называете «голубые» — дурацкий термин между прочим. Но суть понятна. Поэтому я пытался, то есть пытаюсь оградить от этого влияния молодое поколение. Вот вам и ответ, почему я отправлял в концлагеря гомосексуалистов.
— А евреи, тоже пошлете их всех в концлагеря?
— Нет, просто депортирую всех в Израиль, пусть там строят свое государство. Я понял свои ошибки, не надо мне о них напоминать. Сейчас я хочу чтобы меня поняли вы. Вам нравиться что в Москве и в других крупных городах столько кавказцев?
— Конечно нет, эти хачики все рынки захватили. Да и ведут себя уж не как гости.
