Читаем без скачивания Лейла. По ту сторону Босфора - Тереза Ревэй

Он приходил сюда еще несколько раз, перед тем как осмелился заговорить. Ей же было совсем не трудно ответить. Из них двоих застенчивым оказался именно он. На первом этаже сдавались комнаты. Патрон заведения, настоящий великан, в конце дня надевал смокинг, чтобы отдать должное закускам и икре, которые заказывали клиенты.

Шагая позади нее по лестнице, Луи изучал изгиб ее спины, движения бедер. Он вспомнил первый раз, когда заплатил женщине за любовные услуги. Ему было восемнадцать. У него осталось чувство стыда и печальные воспоминания о дородной шлюхе, которая хлопала его по плечу и, словно лошадь, одобрительно трепала по шее. Еще он помнил ее зад, когда она присела над тазом подмыться перед следующим клиентом.

Нина была проституткой, но аристократкой. О ее происхождении говорили безупречный французский с едва уловимым акцентом, манера держать себя. Все русские беженки первой волны принадлежали к знатным семьям. Их мужья или братья продолжали борьбу в рядах белой армии, а они осаждали западные посольства в надежде продолжить путь до Парижа или Берлина. Константинополь должен был стать лишь коротким этапом долгого путешествия, которое в конце концов превратилось в тяжкое испытание.

Луи удалось вытянуть из нее короткий рассказ об отъезде из Санкт-Петербурга, о том, как она пересекла разрываемую революцией страну, добравшись до самого Крыма, о невыносимом ожидании на перегруженном изгнанниками корабле, застрявшем в столице Османской империи, где ей не хватало денег на пропитание и пресную воду, так как греки и турки продавали их на вес золота, затем окончание карантина и зловоние помещений для дезинфекции. У нее завелись вши. Опасаясь тифа, ей приказали обрить голову. «У меня были волосы по пояс», — призналась она, и это был первый раз, когда он увидел ее сожаление. Он хотел узнать больше, но она упорно отказывалась отвечать. Луи хотел от Нины всего: ее тела, чувств, мыслей, ее души.

Гардель толкнул дверь ресторана, на него нахлынула волна хмельных ароматов и пряных блюд. Он окинул взглядом зал. Узнав клиента, патрон повернулся к входу на кухню и позвал Нину. Через пару мгновений она появилась с подносом, на котором громоздились тарелки. Она приветствовала его кивком головы, даже не улыбнувшись, и направилась к столику обслуживать посетителей. Внезапная усталость овладела Луи. Ему захотелось пройти через весь зал и взять ее прямо там, перед этой жалкой публикой, чтобы силой заставить ее понять, что она обязана ему больше, чем им.

Он подошел к шкафчику с ключами от номеров. Оставался только один ключ. Он снял его с крючка, ничего не спрашивая у патрона, направился к лестнице. Лампа в комнате перегорела, и он открыл ставни. Комната наполнилась синим светом от вывески напротив. Казалось, будто ярмарка. Он лег на кровать прямо в одежде, подкурил сигарету. Нина не заставит себя ждать. Он приносил ей намного больше, чем давала работа официантки. Луи испытывал нездоровое удовольствие от мысли, что она от него зависела. Это было в новинку, раньше такие чувства его не посещали. Но когда она лежала под ним, он спрашивал себя, не потому ли женщина такая, как Нина, обратила на него внимание, что вынуждена продавать свое тело ради выживания.

Вероятно, он задремал. Когда открыл глаза, Нина задергивала шторы. Она принесла подсвечник и поставила его на этажерку. Она устало стянула с себя чепчик и кружевной фартук, затем принялась расстегивать пуговицы на платье, аккуратно его сложила. Она наклонилась, чтобы расстегнуть туфли. Хлопковая полупрозрачная сорочка приоткрыла грудь, черные хлопковые чулки подчеркивали стройные ноги. Луи поднялся и схватил ее за запястье. Она удивленно взглянула на француза.

— Могла бы со мной и поздороваться, а?

Она окинула его ледяным взглядом и сказала насмешливо:

— Добрый вечер, капитан.

Она хотела отойти от кровати, но он сжал ее запястье до боли, так сильно, что ее лицо исказилось. Он заставил ее сесть на край постели.

— Я тебя ждал вчера вечером. Почему ты не пришла?

— Меня задержали.

— Другой клиент? — съязвил он.

— Было полно народу. Меня попросили остаться на вторую смену.

— Ты врешь.

Высокомерие в ее глазах привело его в ярость.

— Я проходил мимо, и здесь было закрыто, — продолжил он. — Я хотел сделать тебе приятное.

Он собирался пригласить ее в ресторан, где ей прислуживали бы, надеялся придать их отношениям серьезный оттенок. Он хотел вызвать у нее признательность, может, чуточку восхищения.

Он вдруг резко привлек ее к себе, почувствовал тяжесть ее тела, груди, прижавшейся к его торсу. Их лица находились так близко друг к другу, что он мог разглядеть малейшую точку на ее коже, дрожащие крылья носа, приоткрытые губы…

— Нина, я дорого тебе плачу за эксклюзив. Мне не нравится, когда меня обманывают.

Луи хотел заставить ее отреагировать, хотел вытянуть из этой непреклонной женщины какое-то неконтролируемые чувства, проявление слабости, что-нибудь, что позволило бы переделать непостижимое увлечение в обычный любовный роман, сделать из русской проститутки банальную любовницу, для которой он станет хозяином, а не рабом.

— У меня не было никакого желания сидеть с вами за столом, капитан, — заявила она спокойно. — Мне нечего с вами делить. Мне нечего вам сказать. Меня не интересуете ни вы, ни ваша жизнь. За исключением ваших денег. Я нуждаюсь в ваших деньгах. Вот и все.

— Но я же знаю, что тебе со мной хорошо, — проговорил он, дыша рядом с ее щекой. — Ты не притворяешься со мной. Я это знаю.

Ему хотелось ее поколотить. По телу женщины пробежала дрожь. Он догадался, что ей, наверное, страшно. Бледная улыбка осветила черты Нины, не отражаясь в глазах.

— Обычная физиология, — с издевкой сказала она. — Зачем же отказываться от наслаждения? Это было бы абсурдно, разве нет?

«Может ли мужчина этим удовлетвориться?» — задался вопросом Луи, пораженный безразличием. Он не был создан для формальных отношений, хотя и боялся признаться себе в этом. Он тайно ждал от Нины иного. Он корил себя за то, что оказался смешным. Как не презирать такого жалкого типа, который выпрашивает любовь? Любовь никогда не подают, как милостыню.

Она сняла рубашку. Ее грудь была слишком тяжела для женщины ее возраста. Кое-где на белоснежной коже была мраморная сетка растяжек. Он подумал, не было ли у нее ребенка. Она не носила обручальное кольцо, но у ростовщиков Галаты их было так же много, как меховых шуб.

Раздевшись, она легла рядом. Луи поднялся, молча порывшись в карманах, извлек несколько купюр и бросил на полку рядом с подсвечником. Выходя, он не закрыл за собой дверь.

Глава 11

— Да за кого она себя принимает? — вопрошала Роза супруга. — У меня было назначено собеседование с преподавателем Марии, но мне дали понять, что с ней можно встретиться сейчас или никогда. Впервые мне ставят ультиматум. Я считаю, что это весьма грубо, разве не так?

В этот день Луи вернулся в конак раньше обычного. С приездом жены он больше не находил здесь того спокойствия, которое ему раньше так нравилось. Роза искала любой повод, чтобы выплеснуть негатив. Она оказалась более требовательной, чем та женщина, которую он помнил. «Разве только я уже не столь терпелив, как раньше», — думал он, присаживаясь на край кровати.

— У тебя пыльная форма! — запротестовала супруга. — Мне удалось заставить их принести стул. Не без труда, конечно. Слуги не понимают и слова цивилизованного языка и косо на меня смотрят. В особенности черный. У меня от него мурашки по коже.

Луи вздохнул.

— Роза, эти служанки — турчанки. Они стараются понять тебя. Наше присутствие повлекло за собой серьезные перемены в доме. И для Али Ага это тоже довольно сложно.

— Только подумать, он — евнух! Это дикость. И мне вовсе не нравится, что Мария будет жить с ним рядом. К счастью, малышка еще ничего не понимает в таких вещах.

— Послушай, это не заразная болезнь, — рассердился Луи. — Евнухи сераля — особые персоны с особым статусом. Ни сами евнухи, ни так называемые рабыни не соответствуют тому, как их описывают западные писатели в своих дрянных романчиках.

Роза поправила прическу. В зеркале отражалось недовольное лицо мужа. Его поведение не слишком удивляло. Восток кружил мужчинам голову. Здесь все было иначе. Женщины, свобода нравов, экзотика, климат, чувство безнаказанности, ведь они находились далеко от своих близких… Как не поддаться всякого рода слабостям? Ведь не зря европейцы воссоздавали за границей модель западного общества, защищенного от влияния извне. Англичане ничего не изменили в поведении индийцев, и они не селились рядом с местными. Увы, французы имели репутацию более толерантных людей.