оказался большим, с рядами лачуг и хибар, теснившихся у обнесенных высокой стеной респектабельных домов. Один из холмов вдалеке был украшен замком. Отец Реджиса свернул на дощатый тротуар, ведущий вниз, и зашагал по длиннымдлинным лестницам, поворачивал и снова спускался, все ниже и ниже. Строений по сторонам помоста было немного, да и те не более чем ветхие лачуги.
Вскоре появились птицы, они были повсюду, летящие, пикирующие, галдящие, и Реджис не сразу сообразил, что все они водоплавающие. Лишь когда хафлинг, предположительно являющийся его отцом, свернул на очередной уходящий вниз настил, Реджис начал понимать, что деревянный тротуар — это длинный причал, а город — порт, хотя, как ни странно, выстроенный далеко от воды.
Какой же это грандиозный океан, понял он с первого же взгляда, едва увидев казавшиеся бескрайними волны.
Он перебрал Лускан и Врата Балдура, Глубоководье и Калимпорт, но этот город был другим. Впрочем, они двигались на запад, определил он по солнцу, поэтому предположил, что это, должно быть, Побережье Мечей.
Однако в воздухе совсем не пахло солью.
Они спустились на берег, к маленькой бухте, зажатой между множеством небольших пристаней и причалов. Вокруг покачивалось на воде огромное количество лодок. Два человека забрасывали в прибрежные волны видавшую виды сеть. Еще один хафлинг выкапывал из песка у кромки воды съедобные ракушки.
Отец с плеском зашел в воду по пояс.
— Дыши глубже, малявка, — произнес он и, к ужасу Реджиса, скинул его с плеча и погрузил под воду!
Ребенок извивался и дергался изо всех сил, борясь за жизнь.
Разумеется, тщетно, ибо его крохотное, нескоординированное, с неразвитыми мышцами тельце не могло противостоять силе рук взрослого хафлинга. Реджис рефлекторно задержал дыхание, но ненадолго, и из губ его пошли пузыри. Он старался удержать их, отчаянно пытаясь не отрывать рот.
Отец топил его!
Все мечтания, выманившие его из Ируладуна, промелькнули у него в мозгу. Он представлял, что Компаньоны из Мифрил Халла вновь собрались вместе, и поклялся себе, что на этот раз не будет обузой, беспомощной душонкой, прячущейся в тылу во время битвы. Нет, в грядущих испытаниях он станет равным среди равных и будет отважно сражаться, спасая Дзирта от тьмы, на которую намекала Кэтти-бри, возможно, от когтей самой Госпожи Ллос!
Но теперь этому не бывать.
Его маленький рот раскрылся, и море хлынуло внутрь. Он попытался не глотать, не дышать, но, увы, не мог больше противиться.
Так же как не мог вырваться из железной хватки отца.
Итак, он обретет свою последнюю награду, и это так же верно, как если бы он последовал за Вульфгаром в пруд. Все будет кончено еще до того, как у него появится хотя бы шанс доказать свою полезность.
И он не увидит больше друзей, разве только в Зеленых Лугах...
***
— Это кто там, Эйвербрин? — спросил хафлинг, работавший на пристани неподалеку.
— Ага, — ответил его напарник-дворф. — Эйвербрин и его новый поганец. Жалко, что Джоли померла, рожая его. — Верно.
— Эге, а что это там такое? Эйвербрин хочет прикончить своего выродка? Что ж, кто его осудит, да и для мальца так всяко лучше.
— Никто, это уж точно, — подтвердил хафлинг и, прервав работу, переместился к краю пристани, чтобы наблюдать сцену поближе. Его приятель-дворф, подбоченившись, последовал за ним, даже не подумав вмешаться, хоть это и было самое настоящее детоубийство.
***
Реджис вдруг оказался вытащенным из воды — так же внезапно, как и погрузился в нее; папаша перевернул его вверх головой и повернул лицом к себе. Малыш отфыркивался и отплевывался, вода вытекала из него с той же легкостью, как и затекала внутрь. Отец, только что пытавшийся убить его, улыбнулся.
— Не посинел! — хрипло хохотнул он. — Ну да, значит, ты сын своей матери. Клянусь богами, а ты везунчик, да? Это, знаешь ли, наш секрет, и ты на нем неплохо заработаешь!
С этими словами он сунул Реджиса под мышку и зашагал по длинному-длинному дощатому настилу назад в свою халупу.
У ребенка в голове все перепуталось. Зачем все это было? Чтобы помучить его? Напугать? Заставить думать, что его топят, убивают? Но для чего? Какая цель?..
Реджис заставил себя успокоиться, отрешиться от вспыхивающих в голове вопросов.
Он не утонул — по правде говоря, даже не начал тонуть и не испытал никакого физического дискомфорта вообще, кроме железной хватки отцовских рук.
Но он пробыл под водой долго. И не смог задержать дыхание. Не смог держать рот закрытым и не впустить в себя воду.
Но он не посинел, как только что сказал его отец, и действительно, когда его достали из воды, он даже не задыхался.
Было ли это следствием юного возраста, когда разум не в силах даже осознать случившееся? Такое представлялось возможным, но Реджис находил это маловероятным, ему казалось, что он не почувствовал никакого дискомфорта, потому что его и не было.
Как такое могло случиться?
Обдумывая загадку, он покрепче уцепился за изношенную отцовскую рубаху. Его маленькая рука нащупала что-то круглое и твердое и инстинктивно сжала, и, лишь когда они подходили к дому, Реджис сообразил, что это пуговица.
Ощупав ее, он понял, что пуговица держится на единственной нитке, и, когда отец нагнулся, чтобы положить его обратно в кроватку, Реджис сжал ее покрепче и потянул изо всех сил.
Пуговица оторвалась, и Реджис постарался заставить руку зажать ее в кулаке.
— Значит, ты получил кровь генази, — сказал отец, хотя Реджис понятия не имел, что бы это могло значить. — Тогда ты стоишь того, чтобы на тебя тратиться, везучая козявка. Как и твоя мамочка. Да, ну так мы приспособим этот талант к делу.
Потом он вышел из пристройки.
Реджис ничего не понял, разумеется, но велел себе быть терпеливым. Единственное, что у него, хвала Миликки, было сейчас для осуществления всех его планов, — это время. Полно времени, но не настолько, чтобы терять его зря.
Двадцать один год, и он использует их все как надо. Как и собирался при выходе из Ируладуна, он не потратит попусту ни дня.
Реджис сумел поднести свою маленькую ручонку к глазам и разжать пальцы ровно настолько, чтобы увидеть пуговку. Он хотел было поперекатывать ее в пальцах, но рука его непроизвольно дернулась, и он едва не выронил свою игрушку.
Если она упадет, у него не будет способа поднять ее... возможно, ее подберет крыса и утащит прочь.
Поэтому он начал сжимать пуговицу в
