Ответ на два последних вопроса неожиданно вывалился из-за какой-то двери и с изумлением уставился на Лили. Ей немедленно захотелось обратно. Пожалуй, они и вправду могут не слишком ей обрадоваться…
Парень был рыжим, непомерно широкоплечим, практически лишенным шеи и талии. Лицо у него было красное (фамильная черта?), взгляд дикий, волосы всклокочены.
Он издал странный звук — нечто среднее между квохтаньем курицы и звуком, который издает на прощание сливной бачок.
— Вы… экхм!.. кто?
— Я Лили Норвуд.
— И что вам здесь надо?
— Вы Гарри или Базз?
— Ой господи! СОНДЕРС!!!
От этого могучего вопля Лили едва не свалилась в обморок. Бычки Малкехи вполне могли подрабатывать в порту… ревуном в туманную погоду.
Из других дверей возник бесшумный дворецкий, при виде которого Лили совершенно успокоилась. От него просто веяло добропорядочностью и хорошими манерами.
— Слушаю вас, мистер Бэзил?
— Сондерс, ради бога, кто эта девица, я ничего не понимаю… и вообще, где мое пиво?!
— Оно внизу, мистер Бэзил, стоит там, где вы его вчера бросили.
— Принесите! Нет, сначала узнайте, кто это. Я ничего не понял — откуда она здесь взялась?
Дворецкий повернулся к Лили и строго взглянул ей в глаза.
— Прошу прощения, мисс, но здесь частное владение, и я вынужден просить вас…
— Я Лили Норвуд. Приехала из Англии, пока гощу у мистера Раша. Он написал мне и пригласил меня сюда. Я приехала, чтобы встретиться с мистером Дунканом Малкехи. Дело в том, что он… мой отец!
Базз икнул и уставился на Лили совершенно оловянными глазами. Даже на бесстрастной физиономии дворецкого отразилось безмерное удивление. В этот момент за спиной Лили раздался приторно-сладкий голос:
— Так-так, стало быть, пожаловала наша новоявленная сестричка? Базз, придурок, что же ты ее не поцелуешь? Она летела к нам через полмира исключительно для того, чтобы прижать нас к своей груди. Кстати, грудь очень хороша. Я с удовольствием к ней прижмусь.
Лили обернулась с тревогой. Трудно было найти двух более несхожих братьев. В отличие от рыжего здоровяка Базза Гарри Малкехи был тонок, черняв, гибок и опасен, словно королевская кобра. Черные волосы были стянуты сеточкой, черные усики оттеняли презрительные тонкие губы, черные глаза маслянисто сверкали…
И в них горела самая неприкрытая, самая настоящая ненависть.
Лили посмотрела на Базза, инстинктивно ища у него защиты, но тот безмятежно смотрел на брата и не обращал на Лили никакого внимания.
— Сондерс, вы можете идти. Мы с Бэзилом хотим потолковать с нашей сестренкой. Да, услышите шум — не беспокойтесь.
Говоря это, Гарри медленно двигался вперед, и Лили вдруг поняла, что попала в более чем просто неприятное положение. Сондерс хладнокровно поклонился и исчез, Базз тупо хлопал глазами, переводя взгляд с брата на незнакомую девицу, а все пути к бегству были перекрыты. Лили заставила себя успокоиться.
— Послушайте, я приехала просто поговорить.
— О чем, моя прелесть? Какие щечки!
— Я хотела сказать, что мне совершенно ничего не надо от мистера Малкехи…
— А вам никто ничего и не предлагает, красавица.
— Дело в том, что я всего месяц назад узнала о существовании своего отца и двух братьев…
— Честно скажу, лучше бы вам оставаться в неведении. Мы плохие мальчики, правда, Базз?
— Гы-ы!
— Что касается папы, то… Мне лично почему-то кажется, что он ошибся. Наверняка ошибся! Не может этого быть, чтоб мне так хотелось трахнуть собственную сестру. Мы же не звери какие, правда, Базз?
— Гарри, а разве ее можно?..
— А вот мы сейчас и узнаем.
Лили инстинктивно поняла, что сейчас самое время поступить «несколько импульсивно». Она кинулась прямо на Гарри, чем привела его в секундное замешательство, проскочила мимо него и вцепилась в ручку двери. Гарри громко выругался и кинулся за ней, Базз, поразмыслив, принял участие в охоте. Лили спасло только то, что Сондерс прикрыл дверь недостаточно плотно.
Она опрометью вылетела на улицу, тремя прыжками преодолела расстояние, отделяющее ее от машины, трясущимися пальцами включила зажигание, молясь всем автомобильным богам, чтобы они были милосердны к ней…
В своей комнате Сондерс недовольно покачал головой, расслышав визг тормозов и рев мотора. Наверняка разворотили всю дорожку! Хорошо, что мистер Малкехи обещал вернуться сегодня вечером.
Сондерс поднялся со своего любимого кресла и отправился посмотреть, не натворили ли чего молодые хозяева. А девочка молодец…
Он величаво поднялся по лестнице, открыл дверь и заглянул внутрь.
Потом осторожно дверь прикрыл, торопливо спустился в холл и принялся звонить по телефону. На лице его отчетливо перемешивались ужас и изумление…
Единым махом пролетев шоссе и въехав под своды деревьев, Лили осторожно притормозила и съехала на обочину. Девушку колотила крупная дрожь.
Какие же они придурки! И какая идиотка она сама! Приходится согласиться с мистером Фергюсоном. Упрямая идиотка.
Будут рады сестричке? Как бы не так. Ей даже думать не хотелось, что могло случиться в этом проклятом доме, не будь она достаточно проворна.
Затрещало и загремело, выстрелило несколько раз, воздух невыносимо запах бензином и гарью — рядом с «фордом» медленно пришвартовался джип мистера Фергюсона. Лили вздохнула. Еще его ей не хватало. Он же наверняка наговорит гадостей!
— Привет, миллионерша. Что-то вы быстро. Неужели малютки-братья не смогли вызвать у вас нежных чувств? Или вы у них?
— Отстаньте! И вообще, что вы здесь делаете?
— Ездил в поселок за самогоном. Герти прекрасная повариха, но самогон гнать не умеет совершенно.
— Господи, как можно это пить…
— И так и сяк. Между прочим, судя по вашему виду, вам бы не помешал глоточек.
— Еще чего!
Она была готова цапаться и ссориться, готова была на голове стоять, лишь бы не рассказывать наглому пересмешнику Фергюсону о том, что произошло в доме Малкехи, но вдруг, совершенно неожиданно для самой Лили, из ее глаз хлынули слезы.
Они текли и текли, словно водопад, и даже футболка на груди промокла от этих слез, а Лили все не могла остановиться. Стресс навалился в самую неподходящую секунду, и Лили с ужасом поняла, что у нее начинается истерика.
В тот же миг прямо перед ней оказались желтоватые волчьи глаза, и в них светилось участие. Это было немыслимо, невообразимо, но Дон Фергюсон смотрел на нее с явным сочувствием! Потом он перегнулся через спинку своего сиденья, завозился там, а еще секунду спустя весь мир вокруг заполнился пронзительным запахом кукурузного самогона. Лили даже перестала на секундочку рыдать — так силен был этот алкогольный заряд.
