Людмила Павловна с ссылками на методику объяснилапочему: иначе не разовьется глазомер, не будет твердой рука.
"А если все разовьется, а желание и умение фантазировать пропадет?" "Не знаю, - ответила она неуверенно. - Но у нас занятии по развитию фантазии не предусмотрено. И так времени на самое необходимое не хватает..."
Когда мы собирались с Ксеней домой, в коридоре, на столике, я заметил глиняные фигурки. "Наша группа лепила", - сообщила она. Подошли ближе. "И что же это вы слепили?" - "Лису". - "А где твоя?" Ксенька, пробежав глазами по фигуркам, показала было на одну, потом- на другую, потом, заколебавшись, на третью. Она не узнавала свою лису- все фигурки были одинаковыми.
По дороге она мне рассказывала о новых подружках. Почти все они куда-нибудь "ходили": на фигурное катание, в бассейн, в музыкальную школу. "А ведь, наверное, это имеет значение для их отношений", - подумал я тогда. И спросил, сказала ли она подружкам, что занимается английским языком. "Я Марине спела по-английски, она ни-че-го не поняла!" - смеется, довольная. Так, ясно. Знает-то всего несколько стишков и песенок, а похвастаться уже приятно. Конечно, не хорошо, да ведь пройдет, я уверен. Вот только акклиматизируется в новой обстановке...
Но бассейн, фигурное катание и музшкола не шли у меня из головы. "Плавание- это же очень важно, - думал. - Закалится, покрепче будет... И коньки... Разовьется координация движений... А музыкальное образование просто необходимо!..
Сейчас она наиболее восприимчива. Сейчас и нужно ей все это дать..." Идея, овладев мной, стала материальной силой: заставляла бегать по магазинам, ходить в соседнюю музшколу, "выбивать" в заводском спорткомплексе абонемент в бассейн. А по воскресеньям к десяти утра-торопиться с Ксенькой на физпоцготовку по фигурному катанию. В ее "учебном углу" на стене появилась "Памятка" - куда идти, в какой день и час, чтобы не запутаться.
А занятия языком у нас начались еще до переезда. Как-то разговорились с Валиной подругой Татьяной, учительницей английского, о дошколятах, которые, как говорят, за месяцы могут усвоить то, на что в школе уходят годы. И решили: надо попробовать. Вера Ивановна и Максим Петрович отнеслись к нашей затее с прохладцей. Но первые занятия дали потрясающие результаты: Ксенька чуть ли не сразу овладела произношением. Играя с Татьяной в куклы, повторяла вслед за ней слова и фразы, пела песенки. Татьяна записала стишки и песни на магнитофон. Теперь каждое утро Ксеньки начиналось со звуков Татьяниного голоса. Правда, чем дальше, тем с меньшей охотой Ксенька слушала магнитофон и уже не сияла приветливой улыбкой, когда приходила Татьяна Ивановна. Но мы с Валей успокаивали себя: "Занятия языком должны стать такой же будничной необходимостью, как умывание".
Ко времени переезда на новую квартиру у пятилетней Ксеньки уже был какой-то запас слов. "Пора переходить к чтению", - сказала Татьяна. И в комнате на стене появился латинский алфавит, матерчатая "азбука" с кармашками, из которых торчали карточки с латинскими буквами, а на столепарте -учебник английского языка.
Два раза в неделю Ксенька с Татьяной Ивановной выкладывала на полу из карточек слова, писала на доске, а в остальные дни, насупившись, выводила в тетради корявые буквы, иллюстрируя их кляксами. У нее все чаще с приходом Татьяны портилось настроение. Она нарочно коверкала слова. Тогда Татьяна стала сажать рядом ее игрушку- ушастого Мишку, который "очень старался". Интерес к языку у Ксеньки заметно вырос.
Но - не надолго. Старания ушастого Мишки помогали все меньше. Ксенька только насупливалась, глядя на него. Однажды Татьяна заявила, что он обогнал Ксеньку, и она, вдруг схватив его за голову, стала вырывать из рук учительницы.
Валя, услыхав шум, прибежала из кухни в комнату в момент, когда ушастый Мишка трещал по всем швам, не желая переходить из одних рук в другие. Рассерженная Татьяна не выпускала его, Ксенька, заливаясь слезами, кричала: "Он плохой, плохой!"
Потом на кухне, за чаем, уложив Ксеньку спать, мы говорили о случившемся. "Нужно заниматься, играя..." - утверждал я. "Но мы этот этап прошли, - убеждала меня Татьяна. - Мы же теперь идем по учебнику..." "Неужели этот материал нельзя дать в игре?" - "Как?... Нет такой методики... И потом: язык требует усидчивости, упорства". "Может быть, надо давать ей материал меньшими порциями?" - предполагала Валя. "Можно, конечно, - вздыхала Татьяна. Но нужно загружать по способностям, иначе она не научится преодолевать трудное..."
После разговора я и в самом деле стал замечать: моя дочь старается избежать трудного. Раскрываю детскую книжку:
"Ксеня, прочти вот здесь". Если слово из двух слогов -читает.
из трех - нет. "Непонятное какое-то, - тянет она и предлагает:-Давай во врачей поиграем!" "Какие врачи!-сержусь я. - Ты еще магнитофон не слушала!" "Я слушала!", - насупливается Ксенька.
Начинается длинное выяснение- сколько раз, почему только один, стыдно так лениться, нужно учиться преодолевать трудности... Дело доходит до слез... Я отправляю ее в ванную умываться, чувствуя, как весь, с головы до ног, деревянею от упрямого желания непременно, сейчас же, заставить ее:
"Иначе втянется в привычку делать все кое-как!" Ксенька возвращается, мы вместе включаем магнитофон. Идет простенький текст. Через две фразы выключаю, прошу повторить, но дочь тупо смотрит на меня: "Я не запомнила". "О каких способностях говорит Татьяна?- мелькает у меня крамольная мысль. - Не ошиблась ли?"
Заметил я и другое. В свободные минуты она начинает слоняться по комнатам, приставая к Вале с вопросами: "Мам, во что мне поиграть?" - "С куклами". - "Не хочется". - "Ну, порисуй". - "Скучно". - "Пластинки послушай". - "Надоело". - "Книжки посмотри". - "Я уже смотрела".
Не знаю, чем бы все это кончилось, если бы она не заболела ветрянкой... Целый месяц-дома! Абонемент в бассейн пропал, так ни разу и не использованный. Ни в детсад, ни на фигурное катание ходить не надо (музыкальную школу мы отменили сами, обнаружив, что не укладываемся "в график"). Занятия английским отложены. Через две недели Ксенька, испещренная зеленкой, счастливо улыбаясь, заявила нам, что ей очень нравится болеть ветрянкой. Сидя в постели, она рисовала, слушала пластинки (проигрыватель стоял рядом), перелистывала книжки, просматривала диафильмы, разворачивая пленки на свет, а когда ей разрешили встать, стала разыгрывать с куклами какие-то сочиненные ею самой сценки... Она уже не спрашивала, чем ей заняться!
Так не потому ли Ксенька была такой апатичной, что деятельность, организованная нами, взрослыми, ставила ее лишь в положение исполнителя?..
Это открытие поразило меня. Как же так? Ведь я был против воспитания с "позиции силы". А тут полностью оказался именно на такой позиции. Ослепление какое-то!
Я стал медленно прозревать. Это было тяжелое прозрение.
Потому что, вспоминая шаг за шагом весь путь, который прошел, чтобы оказаться на противоположной позиции, вдруг обнаружил: поддавшись всеобщему ажиотажу, я предал не только себя. Предал своего ребенка, его еще не сложившуюся личность. В организации жизни дочери я пренебрег ее собственными интересами. Подавил в ней стремление быть самой собой. А вместе с этим - и остроту памяти, сообразительность, умение преодолевать возникшую трудность и организовать свое время. Как же легко, оказывается, перечеркнуть в себе и в своем ребенке то, что копил годами!.. Чтобы это было невозможно, видимо, следует постоянно твердить себе: у твоего ребенка-СВОИ интересы, СВОЯ особая жизнь, и не надо ее копировать с чьей-то другой.
От невеселых размышлений меня отвлекла Ксенька, пришедшая ко мне с книжкой: "Папа, почитай!" "А почему сама не читаешь?- споашиваю. - Ты же умеешь!" - "Не умею".
"Нет, неправда, умеешь!" Мне вдруг приходит в голову мысль -доказать ей это. Вспоминаю: у меня в портфеле лежит новый журнал "Колобок", забыл сразу отдать Ксеньке. Предлагаю ей игру - "Записки от Чум-Бурума". Заинтересовалась.
