Злые чары рассеялись.
— Эй! — крикнул Джейми. — Помоги мне встать, дурень. И смотри, куда ты целишься из своей пушки!
Через несколько минут Джейми уже пытался растолковать смущённому Эуэсину, какое он нашёл сокровище, но тот с трудом понимал, о чём идет речь.
— Должно быть, всё произошло так, — говорил Джейми, и от возбуждения слова вылетали у него непрерывным потоком. — Много сотен лет тому назад древние путешественники — викинги, наверное, приплыли в Гудзонов пролив и затем пытались пройти на юг вверх по реке Кейзон. Может быть, с тех пор прошла уже тысяча лет. Викинги приплыли на запад из Гренландии на судах без палубы, и некоторые из них, вероятно, прошли Девисовым проливом. Находка доказывает это! Бьюсь об заклад, что этот меч и шлем, — продолжал Джейми, — музей оценит в тысячу долларов.
При мысли о такой уйме денег у Джейми на мгновение перехватило дыхание. Эуэсин воспользовался передышкой и задал занимавший его вопрос.
Разговор о викингах, Гренландии и музеях был выше его понимания, но его практическому уму было ясно одно.
— Ты, наверно, прав насчёт всего этого, — сказал он, — но вот как мы доставим эти вещи домой?
Вопрос вернул Джейми к действительности.
— Ты вот о чём думаешь! — промолвил он с горечью в голосе, но снова весело воскликнул: — Послушай, Эуэсин. Мы оставим находки прямо здесь, а следующим летом вернёмся и заберём. Пошевеливайся, давай-ка поглядим, что ещё имеется в старом каменном доме!
Вновь охваченный энтузиазмом, который начал было охладевать, Джейми ещё раз втиснулся в расщелину.
А Эуэсин, несмотря на свою природную уравновешенность, стоял, снедаемый любопытством, готовый принять любой предмет, который его друг там разыщет.
Извиваясь всем телом, как уж, Джейми пополз вниз и исчез внутри каменного сооружения, но скоро наружу высунулась его рука. Она сжимала кинжал, от лезвия которого осталась только узкая серебристая полоска, — остальное съела ржавчина.
Эуэсин рассматривал кинжал, когда приглушённый голос Джейми подозвал его ко входу в лаз.
На этот раз добытая им вещь представляла собой квадратной формы пластинку из серого металла размером со старомодную грифельную доску школьника. Подивившись её весу, Эуэсин фыркнул:
— Она, наверно, из свинца!
В это время Джейми высвобождал из-под осколков камней и старого мха ещё какой-то предмет. Наконец он вытолкнул его наружу и крикнул:
— А это что?
Вместо ответа Эуэсин испустил такой крик, словно он увидел привидение. И он действительно увидел нечто страшное…
Выкарабкавшись на волю, Джейми обнаружил свою находку там, где Эуэсин в страхе выронил её. Это был человеческий череп!
Эуэсин весь дрожал.
— Ты лазал в могилу! — кричал он. — Я скорее примирюсь с эскимосами, чем коснусь человеческой могилы! Сворачиваем лагерь и бежим отсюда!
У Джейми не было желания спорить. Он поспешно сунул древнее вооружение назад в расщелину и закупорил вход в лаз валуном, а череп остался снаружи. Затем мальчик поспешил вслед за Эуэсином.
Проковыляв несколько шагов, он увидел найденную им свинцовую пластинку и, решив не возвращаться к могиле, подобрал её и захватил с собой.
Эуэсин уже закатал лагерное имущество в одеяла.
Он пихал в мешок, сделанный из старого плаща из оленьей кожи, всю оставшуюся рыбу — вяленую, свежую и частично высушенную. Его смуглое лицо было напряжено и встревожено. Эуэсин желал только одного: чтобы между ним и белым черепом около Большого Каменного Дома пролегло как можно больше миль.
Несколько мгновений спустя они тронулись. Джейми сильно хромал и всё ещё пользовался сломанным веслом вместо костыля. Закатное солнце светило им прямо в лицо, и его пурпурные лучи ярко освещали древний склеп, история которого оставалась сокрытой под покрывалом тысячи зим.
Когда опустилась ночь, они разбили новый лагерь на длинном увале, протянувшемся на запад по направлению к громаде Идтен-сэт. После скудного ужина Джейми некоторое время молчал и с любопытством рассматривал тонкую свинцовую пластинку, взятую в склепе. Эуэсин бросал на друга неодобрительные взгляды, так как считал, что уносить с собой вещи, принадлежавшие покойнику, не к добру.
— Пластинка покрыта непонятными рисунками, — озадаченно проговорил Джейми. — Какие-то странного вида письмена. — Он умолк и оглянулся на далёкий гребень холма, где ещё виднелись древние развалины. — Готов поспорить: если бы нам удалось разобраться в них, то мы узнали бы историю тех древних викингов и Каменного Дома.
Слабо освещенный последними лучами заходящего солнца, силуэт Большого Каменного Дома словно висел в воздухе у далёкого горизонта, по-прежнему оставаясь загадкой.
Но Джейми чувствовал, что ключ к этой загадке — в его руках.
Глава 11. Бегство на запад
Три дня они шли на запад в сторону Идтен-сэт. Гора вырастала на глазах, становилась всё больше и больше, подобно гигантской застывшей волне возвышаясь над неподвижным океаном серых увалов. С рассвета до сумерек мальчики очень торопились, шли, не щадя своих сил. Временами, предельно усталые, они ложились отдохнуть под плащами из оленьей кожи; тогда до них доносился шум невидимых крыльев. Это над их головами тянулись к югу стаи куликов и ржанок — вестники близкого конца лета. Как хотелось друзьям присоединиться к проносившимся в вышине птицам и лететь на юг, туда, где ждала безопасность.
К концу третьего дня нога у Джейми так разболелась, что он не мог двигаться дальше. Огорчённые задержкой, утомлённые и подавленные, друзья провели целый день в молчании, не сделав ни шагу из своего временного лагеря в тени горы Идтен-сэт. Ночью, когда они спали, погода, до сих пор бывшая их союзником, стала врагом. На рассвете пятого дня они увидели мрачное, пасмурное небо и услышали противное завывание холодного, влажного северного ветра. Эуэсину стоило большого труда набрать сухого мха для костра. Унылое настроение Джейми, мрачно смотревшего на деятельного друга, дошло до предела.
— Можем признать наше поражение, — грустно сказал он.
Эуэсин почувствовал, как от слов Джейми у него опустились руки. Он едва овладел собой, но ответ его был полон решимости:
— Мы обязательно возвратимся домой. Многие люди попадали в более серьёзные переделки, чем мы, и выкарабкивались живыми. Всё будет в порядке. Только бы пришли олени! — Эуэсин с надеждой посмотрел на равнину и — выпрямился, вскочил на ноги. Долгое время он напряжённо вглядывался в унылые холмы, и, когда заговорил, голос его звенел от возбуждения.
