– Я хотел посмотреть рыбок. – Последнее слово прозвучало как «лыбок».
Беллами присел на корточки, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами малыша, который выглядел года на три-четыре.
– Извини, приятель, но рыба живет в озере, а туда слишком долго идти. Но посмотри, – и он указал на деревья. – Там сидят птицы. Хочешь увидеть птиц?
Мальчишка кивнул, и Беллами поднялся.
– Вон там, – сказал он, показывая туда, где зашевелилась листва. – Видишь?
Мальчик покачал головой:
– Нет.
– Придется помочь вам познакомиться поближе. – Беллами наклонился, схватил мальчугана в охапку и посадил себе на плечи, от чего тот восторженно завизжал. – Тише, ладно? Никто не должен знать, что я здесь. А теперь смотри, вот она, птица. Видишь птичку? – Беллами не видел лица малыша и решил считать молчание положительным ответом. – А где твои родители? Они знают, куда ты пошел? – Беллами снова присел на корточки, чтобы мальчик мог слезть, и снова повернулся к нему лицом. – Как тебя зовут?
– Лео! – раздался девичий голосок. – Куда ты пошел?
– Срань, – буркнул себе под нос Беллами, но, прежде чем он успел пошевелиться, перед ним возникла девчушка с длинными темными волосами. Беллами облегченно вздохнул, потому что это была Октавия.
Она склонила голову набок и улыбнулась.
– Уже заманиваешь детей в лес, как настоящий сказочный злодей, да? Быстро же ты!
Беллами свирепо посмотрел на сестру, хотя сам втайне порадовался ее хорошему настроению. У Октавии выдалось несколько тяжелых недель, кроме того, стоило ей вернуться в лагерь, как неожиданно прибыли новые колонисты. Ну да ничего, сестренка всегда быстро осваивается. Первые пять лет она провела в шкафу (черт бы побрал этот шкаф!), а всю остальную жизнь ей пришлось доказывать, что она заслуживает того, чтобы жить.
– Ты знаешь этого мальца? – спросил Беллами.
– Это Лео.
– А где его родители?
Октавия выстрелила взглядом в Лео и печально покачала головой. Беллами тяжело вздохнул и посмотрел на малыша, который был занят тем, что отдирал от ближайшего дерева обвивавший его вьюнок.
– Так он что, совсем один?
Октавия кивнула:
– Думаю, да. Их там целая куча. Наверное, их родители не успели попасть на челнок или… – Она не закончила, но Беллами знал, что они оба думают о свежих безымянных могилах у озера. – Я буду за ними присматривать, пока мы не придумаем, как быть дальше.
– Это очень мило с твоей стороны, О, – сказал Беллами.
Октавия пожала плечами.
– Да не вопрос. Уж на маленьких детей нам точно незачем злиться. Это же не они упрятали нас за решетку, а их родители. – Она постаралась, чтобы ее слова прозвучали безразлично, но Беллами знал, что после детства, проведенного в детском центре Колонии, сестра питала слабость к сиротам. – Идем, Лео, – сказала Октавия и взяла малыша за руку, – покажу тебе, где кролик живет. – Она посмотрела на Беллами. – Ты тут как, нормально?
Он кивнул.
– Это только на сегодня. Когда все устаканится, придумаем какой-нибудь план.
– Ладно, только будь осторожен. – Она, улыбнувшись, посмотрела на Лео. – Пошли, мелкий.
Беллами смотрел им вслед и чувствовал, как что-то сжимается у него в груди, когда он видит Октавию, которая скачет по склону холма, изображая кролика, и слышит смех Лео.
Октавия всегда словно наблюдала жизнь со стороны. Никто, кроме Беллами, не поступал с ней по справедливости, и уж тем более не был к ней добр. Так было до сих пор, но теперь у сестренки наконец-то появился шанс стать обычным, нормальным подростком, который дружит, влюбляется и, если уж совсем начистоту, довольно-таки дерзок. Конечно, Беллами не собирался с ней расставаться, но увести ее из лагеря он тоже не мог. И какой выбор был у него после этого? Она достойна того, чтобы остаться тут, в своем первом настоящем доме. В их общем первом настоящем доме.
Он вдруг вспомнил выражение лица Кларк, когда та просила его спрятаться, и его внутренности словно завязались тугим узлом. Вообще-то напугать эту девушку – прирожденную целительницу с душой воина, к тому же головокружительно прекрасную, особенно когда на ее светлые волосы падает свет, – было непросто, но одной мысли об охранниках с пушками было достаточно, чтобы ее сияющие зеленые глаза наполнились страхом.
Беллами медленно выдохнул, стараясь успокоиться. Кларк просто старалась сделать как лучше, ведь, в первую очередь, он должен был остаться в живых. Но ее отчаянные мольбы о том, чтобы он подумал о своей безопасности и какое-то время скрывался от охранников, злили его едва ли не больше всего на свете. Он сердился не на Кларк, а на всю эту идиотскую ситуацию. Уже темнело. Он что, должен провести в лесу всю ночь?
Беллами совсем было собрался вернуться на поляну и занять свое обычное место, когда увидел Уэллса, который вел в лагерь очередную группу ошеломленных колонистов. Беллами наблюдал за тем, как прямо Уэллс держится, как бодро шагает, как уверенно ведет себя с едва волочащими ноги людьми, будто он их непосредственный начальник, а не осужденный преступник, который к тому же вдвое моложе большинства из них. В голове у Беллами никак не могло уложиться, что Канцлерок-то, оказывается, его настоящий, реальный брат. Не каждый день доводится узнать, что из-за тебя подстрелили родного отца, и вдобавок – что у тебя есть не только незаконнорожденная сестра, но и брат.
На поляне вдруг замолчали, и все головы разом повернулись туда, откуда только что появился Уэллс. Беллами тоже посмотрел в ту сторону и увидел, что из-за деревьев к лагерю направляется Вице-канцлер Родос. Он молча, развернув плечи, шел среди членов сотни и вновь прибывших, и на его лице было все то же скучающее выражение, из-за которого он еще дома, на корабле, всегда казался Беллами полным мудаком. А сейчас и вовсе выглядел слабоумным. Не прошло и суток, как он чудом избежал смерти и теперь впервые в жизни шагал по Земле. Авось не умер бы, продемонстрировав хоть немного облегчения или, например, восторга, так ведь хрен!
Беллами захотелось рвануть через поляну и хорошенько съездить по роже этому сраному карлику-садисту, но он не двинулся с места. Чтобы принять такое решение, ему хватило одного взгляда на охранников, которые ни на миг не отступали от Родоса, образовав вокруг него подобие полумесяца. Охранников вообще было больше, чем Беллами ожидал, – как минимум двадцать, и это не считая раненых и тех, кто еще в пути. И у каждого из них вроде бы есть ствол. Беллами сглотнул. Абстрактная угроза появления охранников с приказом стрелять в него на поражение – одно дело, а вот прибытие на Землю реальных мусоров с реальными пушками – совсем другое. Не то чтобы Беллами теперь стал больше бояться – он просто утвердился в мысли, что им с Октавией следует самим о себе позаботиться, потому что никто не сделает этого за них.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
