Читаем без скачивания Тайный посол. Том 1 - Владимир Малик

Забрав родных, я тронулся в путь. Мы шли ночами, прячась днем от татарских чамбулов. Мать, Стеша и дедушка не переставая плакали по отцу и даже не понимали, куда и зачем я их веду. По дороге к нам присоединялись такие же изгнанники-беженцы, и, когда мы возле Черкасс перебрались через Днепр, нас уже было около сотни человек.

Левобережье встретило нас приветливо, как родных. Лубенский полковник выделил пустырь над Сулой, который назывался Дубовой Балкой, и мы там до осени поставили хутор. Вместе с дедом построил я хату, распахал участок земли… Но, видно, не суждено мне было стать хлеборобом. Время было очень неспокойное, жестокое. Пришлось взять саблю в руки.

Молодежь шла в войско гетмана Самойловича. Я, оставив родных, подался в Запорожье – стал казаком. Ну, а оттуда уже судьба забросила меня сюда… Но об этом в другой раз. Должно быть, спать пора, Якуб-ага. Сейчас на дворе ведь глухая ночь.

Гремя кандалами, они легли на холодный пол. Якуб еще долго ворочался, вздыхал. А молодой Звенигора закрыл глаза и сразу крепко заснул.

6

Прошла короткая турецкая зима. Бесконечные беседы узников сократили ее еще больше. Якуб умел так красочно рассказывать, что Арсен, как наяву, странствовал с ним по безграничной Османской империи, заходил в темные хижины каратюрков и светлые просторные залы спахиев, в казармы янычар и в мрачные башни замков, бродил по шумным улицам и площадям Стамбула…

Так вроде бы меньше чувствовались голод и промозглая сырость подземелья, забывалось тягостное житье и не таким мрачным представлялось будущее.

Однажды вместо глухонемого надсмотрщика на пороге появился Осман и громко крикнул:

– Эй, ты, неверная собака, выходи!

Арсен встал, пожал Якубу руку и вышел во двор. Глаза больно резанул давно не виденный яркий солнечный свет. Прижмурившись, он поспешил стать в тень ореха, который уже покрылся молодой нежно-зеленой листвой.

Во дворе царила тишина. Осман куда-то исчез. Привыкнув к свету, Арсен оглянулся вокруг. Нигде никого.

Неожиданно с галереи прозвучал смех. Арсен поднял голову и встретился взглядом с Гамидом, который разговаривал с молодым, монгольского типа человеком в дорогой одежде.

Лицо Гамида исказила гримаса гадливости.

– Фу, какая грязная свинья! – скривился он, глядя на казака. – Взгляни, друг Ферхад, на это чудище. Не человек, а зверь! Оброс, как гяурский поп! Ногти на пальцах даже завернулись. А разит от него так, что и здесь дышать противно. И эта падаль хотела меня убить!

– Ну что ж, убей ты его, – спокойно произнес Ферхад, словно речь и вправду шла про какого-нибудь зверя.

– Убить мало! Смерть врага приносит наслаждение только тогда, если ты видишь его муки и страх, искажающий его лицо. Запах вражьей крови пьянит, как старое выдержанное вино! Я приберег этого гяура к твоему приезду, Ферхад-ага, чтобы потешить тебя необычным зрелищем… Эй, Осман, открывай клетку!

Арсен еще не знал, что приготовил для него Гамид, однако почувствовал в его словах смертельную опасность для себя. Оглядев двор и галереи, он убедился, что Гамид и его гость были единственными зрителями.

Значит, затевается кровавая потеха. Чтобы опасность не застала врасплох, стал спиной к ореху.

– А-а, боишься! – загоготал Гамид. – А мне говорили, что запорожцы и самого шайтана не боятся!

Что ему ответишь? Лучше промолчать.

Слева, под башней, послышался скрип петель. Стукнули деревянные дверцы. Арсен резко повернулся и увидел тело пятнистого барса. Зверь вышел из клетки, вмурованной в стену крепости, и остановился.

По телу казака пробежал холодок. Вот какое зрелище приготовил для гостя Гамид! Хочет натравить злого, голодного зверя на безоружного, изнуренного, закованного в кандалы человека!

Что делать?

Молниеносно замелькали мысли. Прыгнуть на дерево? Нет, это не спасет. Барс и там достанет. К тому же Гамид снимет с дерева стрелой или пулей. Бежать? Но куда? Все двери закрыты, ворота на замке… Вступить в единоборство с барсом? Именно на это рассчитывает Гамид. Но что это даст? Голыми руками зверя не возьмешь. Разве что схватить камень? Это хоть какое-никакое оружие! Острым камнем можно раскроить хищнику череп. А не лучше ли подождать? Может, зверь не нападет?

Барс еще не видел человека. Потянулся, зевнул, широко раскрыв зубастую пасть, а потом облизнулся тонким розовым языком. Только после этого понюхал воздух, ступил несколько шагов вперед – и встретился взглядом с напряженными серыми глазами… Остановился, присел на задние лапы, словно раздумывая, что за удивительное существо перед ним. Потом, очевидно, решил, что это добыча, которая может насытить пустой желудок, – его уже второй день не кормили, и он чувствовал жгучий голод. Правда, человек – опасный враг. Барс это знает. Во всяком случае, не заяц и не косуля. Даже не горный баран. Но выбирать не из чего. Голод донимает все сильнее, и барс прищуривает узкие желтые глаза, чтобы лучше рассчитать прыжок.

Мускулы Арсена тоже напряглись. Он начал медленно поднимать вверх грязные руки с закрученными длинными ногтями, похожими на когти хищника.

Тихо забренчали цепи. Зверь настороженно поднял уши, встревоженный подозрительным, незнакомым звуком.

С галереи донеслось взволнованное дыхание Гамида и Ферхада. Арсен на миг искоса взглянул вверх и уловил злорадство в глазах Гамида. Спахия заранее смаковал кровавую битву зверя и человека.

Барс напрягся, готовясь к прыжку. Но прыгнуть не успел. На нижней, закрытой галерее вдруг послышался топот ног, смех и визг. С грохотом распахнулась дверь. Из нее быстро выбежала молоденькая девушка в цветастых шароварах. От быстрого бега ее лицо разрумянилось, пушистая черная коса развевалась за спиной. За нею, смеясь, выскочила младшая, более хрупкая, и бросилась догонять убегавшую.

Гамид и Ферхад подскочили с мест, в испуге закричали:

– Назад! Назад!

– О Аллах экбер[57], спаси их!

Девушки увидели барса – остановились: смертельный страх прозвучал в их пронзительном крике. Потом бросились назад, но младшая споткнулась, упала под ноги подружке, и обе покатились по земле.

Барс теперь не раздумывал, на кого напасть. Конечно, на того, кто убегает, а не на того, кто решительно ждет нападения. В воздух взметнулось пятнисто-желтое тело.

На галерее заверещал Гамид. Ферхад перевесился через перила вниз и тоже исторг хрипловато-дикий крик.

Арсен не успел обдумать своих действий. Какая-то внутренняя сила быстро бросила его вперед, когда зверь был в воздухе. Тела столкнулись. Удар – и барс покатился по земле. Но зверь молниеносно вскочил и, поняв, что ему не избежать схватки с нападавшим, сразу прыгнул на него. Пасть зверя хищно оскалилась. Блеснули острые клыки.

Арсен протянул вперед скованные кандалами руки. Барс, вместо того чтобы вцепиться зубами и когтями в живое тело, ударился грудью о холодный металл. И сразу же цепь обвилась вокруг его шеи, изо всех сил сдавила горло.

Зверь дико заревел, заметался, стараясь когтями достать врага. Чтобы не дать ему возможности порвать грудь, Арсен, нагнувшись, подался назад. Барс захрипел, забил задними лапами о землю. Передними рвал цепь, но освободиться из петли не мог. Она все сильнее врезалась ему в шею. Барс делал отчаянные усилия, чтобы дотянуться лапами до груди человека, и когда это ему удавалось, летели клочья одежды, обагренные кровью.

Но Арсен больше не отступал. Напрягал все силы, чтобы еще туже затянуть металлическую петлю.

Хряснули кости. Зверь взвыл, дернулся и замолк. Опустились передние лапы. Из пасти перестало вырываться тяжелое хрипение. Тело хищника обмякло, отяжелело…

Но победитель все еще боялся ослабить усилия: барс – живучий зверь, даже полузадушенный, он может в последний миг нанести смертельный удар.

Наконец руки не выдержали нечеловеческого напряжения. Цепь отпустила сдавленную шею зверя, и барс упал на землю.

Обессиленный, тяжело дыша, Арсен оперся спиной о ствол ореха. Перед глазами плыли желтые круги, ноги дрожали. Хотелось упасть и забыться.

Но он заставил себя стоять: к нему приближались девушки. Впереди – старшая, за ней – младшая. Как ни было плохо Арсену, все же он не мог не заметить, что подобной красавицы, как эта, шедшая впереди, ему никогда в жизни не приходилось встречать. Ей было не больше шестнадцати лет – пора, когда девушки, особенно на юге, пышно расцветают. Легкая серая одежда облегала ее стройную фигурку. Лицо, продолговатое, нежное, еле покрыто легким весенним загаром. Затененные длинными черными ресницами глаза казались и синими, и темными одновременно.

Девушка остановилась в нескольких шагах и, все еще дрожа от страшного потрясения, забыв, что стоит перед чужим мужчиной с открытым лицом, тихо промолвила:

– Благодарю. Ты спас нас, батыр!

Арсен заметил, что, кроме благодарности, в ее взгляде мелькнули удивление и невольное отвращение. Ему стало мучительно стыдно за свои грязные руки с огромными ногтями, за нечесаные, сбившиеся патлы, за рваную одежду и тяжелый дух, шедший от его давно не мытого тела. Арсен еще не привык чувствовать себя вещью другого человека, а потому не мог допустить мысли, что эта девушка смотрит на него не как на равного себе, а как на животное, принадлежащее ей или членам ее семьи.