— Твой рассказ звучит весьма убедительно, Гашон, — признал первый министр, озабоченно хмурясь. — Я знал, что ошибкой было приглашать в Материон этого дикаря Спархока.
— Мы все знали это, Субат, и вспомни, кто отмел все наши возражения.
— Оскайн, — Субат выговорил это имя, точно сплюнул.
— Совершенно верно. Ну как, теперь все сходится?
— Ты придумал все это сам, Гашон? Твои рассуждения чересчур тонки для человека, который всю жизнь пересчитывает мелкие монеты.
— По правде говоря, мне рассказал все это Теовин, глава тайной полиции. Он привел мне множество конкретных фактов, а я сейчас только свел их для тебя воедино. Ты же знаешь, у министерства внутренних дел повсюду свои люди. Ничто происходящее в Империи не будет пропущено в докладах, которые идут в их знаменитый архив. Итак, Пондия Субат, что предложит сделать наш уважаемый первый министр с тем, что наш император — по доброй воле или по принуждению — находится в заточении в ста шагах отсюда? Ты глава правительства, Субат, и именно ты должен принимать решения. И кстати, пока будешь размышлять об этом, подумай и над тем, как нам помешать рыцарям церкви пройти по всему континенту, ворваться в Материон и вынудить всех поклоняться их нелепому Богу — попутно изрубив на куски все правительство.
— Они тянут время, ваши величества, — говорил Стрейджен. — Когда наступает время ужина, они провожают нас до дверей, выставляют наружу и запирают за нами дверь. Всю ночь здание стоит запертым — хотя внутри мелькает множество огней. Когда наутро мы возвращаемся, оказывается, что все уже переставлено. Бумаги путешествуют из комнаты в комнату, точно утки осенью. Я не мог бы поклясться в этом, но, по-моему, они переставляют и стены. Только сегодня утром мы обнаружили комнату, которой, сдается мне, вчера не было.
— Я пошлю туда атанов Энгессы, — мрачно сказал Сарабиан. — Они выставят всех из здания и разберут его по кирпичику.
— Нет, — покачала головой Элана. — Если мы открыто выступим против министерства внутренних дел, все полицейские в Империи забьются в кроличьи норы. — Она поджала губы. — Начнем причинять неудобства и другим министерствам. Не будем слишком очевидно подчеркивать, что все наше внимание уделяется только министерству внутренних дел.
— Полагаете, ваше величество, что до сих пор другим министерствам не причинялось неудобств? — страдающе осведомился Оскайн. — Вы уже ухитрились разрушить то, что создавалось тысячелетним трудом.
— Кто может что-нибудь придумать? — осведомился Сарабиан озираясь.
— Можно мне сказать, ваше величество? — робко спросила Алиэн.
— Конечно, дорогая моя, — улыбнулась Элана.
— Я надеюсь, что вы простите мне мою самонадеянность, — виновато проговорила Алиэн. — Я даже не умею читать, а потому плохо представляю себе, что такое документы и архивы, но, насколько я понимаю, мы делаем вид, что хотим устроить в них перестановку?
— Именно это мы всем и говорим, — подтвердила Миртаи.
— Как я уже говорила, я не умею читать, но я разбираюсь в том, как переставлять заново посуду и тому подобные вещи. Это ведь что-то похожее, правда?
— Более или менее, — согласился Стрейджен.
— Так вот, когда нужно переставить посуду в буфете, начинаешь с того, что вынимаешь все и расставляешь на полу. Потом ставишь посуду так, как тебе нужно — на верхнюю полку, на вторую сверху и так далее. Не могли бы мы проделать то же самое со всеми этими документами?
— Славная идейка, дорогуша, — промурлыкал Кааладор, — только ведь никаких полов не напасешься — разложить все ихние бумаженции.
— Но ведь вокруг здания множество лужаек, — возразила Алиэн, не поднимая глаз. — Мы могли бы вынести все эти бумаги из здания и разложить на лужайкам. Мы сказали бы людям, которые там работают, что хотим разобрать бумаги и привести их в порядок. Возразить им будет нечего, а лужайки нельзя запереть на ночь, и переносить там что-то с места на место на глазах у семифутовых атанов тоже будет затруднительно. Я знаю, что я всего лишь глупенькая служанка, но я поступила бы именно так.
Оскайн воззрился на нее с неподдельным ужасом.
ГЛАВА 4
Почва на западном побережье острова Тэга была тощей и каменистой, и поскольку в глубине острова было в достатке более плодородных земель, граждане республики не стали удобрять эти места. Жесткий низкий кустарник шелестел на ветру, дувшем с моря, когда Спархок и его друзья ехали по каменистой тропинке, спускавшейся к самому берегу.
— Хорошо хоть ветер поднялся, — с благодарностью заметил Телэн. — Он относит вонь.
— Ты слишком много жалуешься, — сказала ему Флейта. Девочка ехала с Сефренией. Так было всегда с тех пор, как они впервые повстречались с ней. Она уютно устроилась на руках у старшей сестры, и в ее темных глазах была задумчивость. Когда до них долетел шум прибоя, бьющегося о тэганский берег, она вдруг резко выпрямилась.
— Пока достаточно, господа, — объявила она. — Давайте поужинаем и дождемся темноты.
— А это разумно? — спросил Бевьер. — Чем дальше мы едем на запад, тем хуже становится дорога, и, судя по шуму прибоя, на берегу полно камней. Вряд ли там удобно будет бродить в темноте.
— Я благополучно проведу вас к морю, Бевьер, — ответила Флейта. — Я просто не хочу, господа, чтобы вы чересчур пристально присматривались к нашему кораблю. В его конструкции воплощены кое-какие идеи, которые вам совершенно незачем знать. Это одно из обещаний, которые я дала во время переговоров — о них я уже упоминала. — Она указала на подветренную сторону каменистого холма. — Укроемся там от ветра и разведем огонь. Мне нужно дать вам кое-какие наставления.
Они съехали с едва различимой тропы и спешились под прикрытием холма.
— Чья очередь готовить? — спросил Берит у сэра Улафа.
— Твоя, — ответил Улаф без тени усмешки.
— Ты же знал, Берит, что он тебе ответит, — заметил Телэн. — Выходит, что ты вроде как добровольно вызвался стряпать.
Берит пожал плечами.
— Рано или поздно моя очередь все равно настала бы, — сказал он. — Я решил разделаться с этим пораньше.
— Ладно, господа, — подал голос Вэнион, — разойдемся и поищем, что в этих местах может сгодиться на топливо.
Спархок спрятал усмешку. Вэнион мог сколько угодно твердить, что он больше не магистр, но привычка отдавать приказы въелась в него намертво.
Они развели костер, и Берит состряпал вполне съедобную похлебку. После ужина они уселись у огня, наблюдая за тем, как на побережье постепенно опускается вечер.
— Сейчас мы поедем к бухте, — сказала Флейта. — Я хочу, чтобы все вы не отставали от меня, потому что туман будет очень густой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
