о продаже! Но: после моей «обработки», указанные части были непродажепригодны.
Это огорчало Жабу. Это огорчало Хомяка. Это огорчало завхоза… но совершенно не огорчало меня. Почему? Меньше нервотрёпки с дележом и торговлей. В сумку-то мою эта туша всё одно не влезет, а дирижабль мне не принадлежит — значит, место на нём под складирование и перевозку трофеев можно только арендовать. А аренда означает — оплата. А оплата — это завхоз…
А завхоз ещё от прошлой мысли: денег с меня за перила взять — не отказался. Что б вы понимали: Патрик был одним из тех «десантников», которые у меня за спиной приземлились. Причём, земли коснулся даже раньше капитана. И притом, ещё и сумку с набором инструментов для разделки туш в руках держал!
Самих «десантников» было четверо: Капитан, двое серьёзных парней из охраны дирижабля и собственно Патрик.
И, когда я повернулся от трупа виверны к ним, то первое, что услышал, было.
— Господин Виконт, Ваше Сиятельство, помилуйте, куда ж вы? Пусть не двадцать пять монет, но пятнадцать-то эти перила точно стоили!..
Правда, тут уже не выдержал Капитан и отвесил подзатыльник своему завхозу, побуждающий того заткнуться. Чем заработал мой одобрительный взгляд.
Вот только, подзатыльник подзатыльником, а Патрик — это Патрик. Я по глазам его видел: нет, не сдался он, потреплет зараза ещё мне нервы. Вон, уже активно прикидывает, как создавшуюся ситуацию к своей выгоде развернуть. Где и чем ещё на меня наехать, стараясь посильнее растрясти мою мошну. Неуёмный человек. Его энергию, да в мирных целях бы…
Результат?
Результат: несколько костей и три десятка чешуек я содрал прямо там, не отходя от туши ящера, под внимательными и настороженными взглядами «призовой команды». Оказалось, что рученьки мои к этому делу прям ну очень способные — одно удовольствие ими кости из тела выдирать. Даже, если это тело S-ранговой зверюги.
Хм? Что-то не помню, были они у меня такими сильными до бойни в Элвише, или нет? Ну да не важно. Запихал эти костяшки в свою сумку (что, кстати, не было легким делом — пришлось постараться — кости-то большие!) и пошёл цеплять трос с карабином обратно к своей парашютной системе. Ведь, в тот момент, когда на дергающееся тело безголовой виверны прыгал, я этот лишающий части мобильности элемент предусмотрительно отстегнул.
— А остальное? — осторожно уточнил Капитан.
— Мне не надо, — пожал плечами я. После чего подал сигнал активации на подъёмник, и тросик резко утянул меня в небеса.
Пафосно ушёл!
Или жалко сбежал, поджав хвост и заранее капитулировав перед заведомо превосходящей силой? Ну, будем считать, что первое. Так моей гордости куда как приятнее будет.
Но вообще, я поступил глупо, скажете вы, да? Что ж, не стану спорить. Тем более, что мои собственные Хомяк и Жаба с вами полностью согласятся. По их мнению, я поступил не то что, глупо — преступно!
Но — «лучшее враг хорошего»! Мне ведь, вообще-то, кроме «ядра», и нужно-то ничего не было. Я именно за «ядром» прыгал, а не за чем-то ещё. Об остальной туше как-то даже и мыслей не было в тот момент.
Да — ингредиенты, это в перспективе деньги. Наверное, даже много денег, всё же зверь «эсовый» был. Но, между этим вот телом и превращением оного в конкретные монеты такой длинный и извилистый путь, что до конца его можно живым и не добраться… Не, ну это я уже утрирую — меня упокоить нынче довольно проблемно стало, если правильно ситуацию понимаю. Но смысл такой, что заниматься всей тягомотой, связанной с перевозкой и поиском возможностей сбыта того, что осталось ценного от подпорченной тушки, мне в лом.
А деньги… напомнить, сколько у меня после продажи портала осталось? На восемь жизней вперёд хватит. Так к чему жадничать?
Вот теперь я стоял всё на той же смотровой площадке, на скорую руку поправленной силами пары ловких матросиков, смотрел на небо, дышал свежим воздухом, наслаждался видами и ничегонеделаньем, пока завхоз с Капитаном и ещё кем-то из команды копались в начинающей пованивать, не смотря на полную обезвоженность туше, невероятными усилиями всё той же команды, затащенной в какие-то тёмные душные трюмовые помещения, в которых она еле-еле сумела поместиться.
Капитан, кстати, подходил ко мне. Издалека разговор завёл: спросил о моём опыте прыжков с парашютной системой. Мол, как оно у меня ловко получилось. Прям, ясно, что не впервой…
Мне скрывать нечего — я ему пояснил, что летал уже на дирижабле стрелком. Чем очень воодушевил Алана. Следующим вопросом стало осторожное уточнение: чем это я виверну-то? Так, что прям раз — и головы нету.
Вот только, когда мой ответ услышал про одноразовый Артефакт-пулю A-ранга, то резко поскучнел и аккуратно поспешил свернуть разговор, так и не перейдя к его сути: предложению поработать и на его корабле Стрелком.
Что ж, понимаю его: пункт о возмещении стоимости потраченных на отражение нападений расходников в данном конкретном случае, играл совсем не в его пользу. С моими A-ранговыми «пулями» вообще разориться можно! И «ядра»-трофеи этих расходов не покроют, они ведь, по условию контракта Стрелка, не ему отходят, а мне — тому, кто непосредственно убил монстра.
Сейчас же я не Стрелок, а простой пассажир, причём с верхней палубы, который никому ничего не должен, а по монстру стрелял исключительно по собственной прихоти, для собственного развлечения, используя собственные ресурсы… которые уже Капитан не обязан компенсировать. Опять же, из-за отсутствия Стрелкового договора-контракта.
В общем, остались при своих.
* * *
Глава 14
***
Общаться с людьми, которые тебя боятся, не слишком приятно: раздражает, вызывает глухое недовольство в груди, провоцирует сделать что-нибудь такое… нехорошее, эдакое. Не зря ведь говорят, что жертва сама провоцирует насильника своим страхом и поведением.
Откуда я знаю, что меня боятся? Хм, достаточно интересный вопрос. Не очевидный. Я даже сам не сразу его себе задал. Не сразу сумел сформулировать. Но ведь действительно? Они ведь не трясутся осиновым листом при моём появлении, не визжат, не крестятся и не шарахаются, как от чумного.
Здороваются, раскланиваются, поддерживают какой-то разговор, если я его завожу, на вопросы вежливо отвечают, улыбаются, даже смеются впопад…
Но вот эти их бегающие глазки, которые не поймаешь, которые смотрят, во время разговора, куда угодно, но только не глаза в глаза. Натужность смеха, напряжение, поспешное угодничество… и прямо-таки читающееся желание смыться, оказаться, как можно быстрее, как можно дальше от меня.
Хотя… нет. Пожалуй, эти все внешние проявления
