Читаем без скачивания Булыжник под сердцем - Джулз Денби

– О, Лили…

– Ну?

– Да, так… ты уверена?

– Ну еще бы, детка. Мы с тобой прославимся. Ты будешь надрывать задницу на сцене. Я стану миллиардером. Мы это сделаем, нас не остановить.

Джейми проревелась и съела все пирожные.

За ужином я узнала детали об этом уроде, Доджере. Рассказ Джейми поверг меня в холодную ярость. Еще хуже стало оттого, что сама Джейми, видимо, считала, что с ней и должны обращаться как с дерьмом. Как я и предполагала, Казанова оказался стопроцентным ублюдком. Но я не ожидала пикантных подробностей. Например, после секса этот мудак помыл руки, чтобы покурить: «Ты ж понимаешь, я не прикоснусь к себе руками, которыми трогал такую шлюху». И это лишь одна из его очаровательных реплик. Днем ему позвонила подружка и сказала, что вечером заглянет. И этот тип выставил Джейми – мол, ему нужно поменять белье и проветрить комнату, а то воняет «этим, блядь, твоим хиппейным говном, оно с тебя аж капает».

Не стану перечислять остальные мерзости, которые он выдавал. Не то чтобы Джейми описала – и вообще описывала грязные подробности своих сексуальных пристрастий. В отличие от большинства женщин, о своих похождениях она не вопила на максимальной громкости в каждом брэдфордском туалете. Нет, в этом Джейми скромница. И пошлые шутки не переваривает. Для нее это странно, скажете вы, но что поделаешь. Люди – противоречивые создания. По правде сказать, я и сама не жаждала детального отчета. Меня смущали даже сцены спаривания в «Дикой природе на Первом канале», которую мы смотрели с родителями. А ночные передачи на Четвертом – нет уж, дудки. Может, мы с Джейми и странные, но, по-моему, нет. Если честно, люди и на четверть столько не трахаются, сколько внушают нам СМИ. Так-то.

У меня в кои-то веки пропал аппетит, у Джейми тоже. Самое вкусное мы отдали парням, когда те пришли, а сами взяли чай и уселись смотреть «Бегущий по лезвию бритвы» [26] по видику. Изредка заговаривали о прошлом Ее Светлости. Или о будущем.

Всего раз Джейми, дрожа от стыда и унижения, попыталась объяснить, зачем встречается со всякими Доджерами. Я спросила ее – очень, очень аккуратно, – не пробовала ли она поговорить с психологом или еще с кем, кто в подобных вопросах разбирается.

Джейми горько рассмеялась:

– Ужасно, а? Вся эта дикая хуйня. Я сама понимаю, что ужасно. Все так говорят. Но я не знаю, как остановиться. Это уже настолько часть меня, я даже не представляю, как мне без этого. Мне кажется, если остановлюсь – превращусь в скучную серую цивилку. Наверное, глупо. Я буду лучше. Блин… Даже не знаю…

Лицо стало непреклонным, вызывающим. Наверное, в детстве вот такой видели ее окружающие. Да, настоящая маленькая леди – если не знать правду. На секунду Джейми опустила взгляд, а потом снова посмотрела на меня: серые глаза – будто грозовые тучи.

– Я, конечно, могу пересказать всю ту фигню, которую мне втирали врачи, но, черт, они тоже в силовые игры играли. Типа, Хорошие Ребята Спасают Плохую Девчонку. Впихивали в меня это, блядь, свое представление, какой девочке полагается быть. Но вот что – скажи мне, что они знали о том, как я чувствую? Как такие люди могут понять, что со мной произошло? А некоторые бесхребетные уебки мне еще и не верили. Вернее, не хотели верить. Грузили про Фрейда – типа, я все это выдумала. Господи боже, как можно такое выдумать? Но для них я была просто трудным подростком, сучкой с дурным послужным списком – повесьте ее, если она не желает делать что велят. И я подумала – да катитесь вы все на хуй. К черту цивилов и порядочное общество. Они ради меня и пальцем не пошевелили, а когда я упала, еще и потоптались. Господи, господи… Не знаю. Наверное, я рождена плохой. Бабушка говорила – «коммунякой». Да. Под несчастливой звездой родилась, типа того.

Вот именно, думала я, она права. Когда она нуждалась в обществе – общество отвернулось от нее, как будто она дерьмо на дороге. Зачем они нам? У нас своя семья. Мы против них. Хорошие Ребята против Плохих. Справедливо.

О своих чувствах к Гейбу я решила промолчать. Сейчас не время, лучше подожду. К тому же, если скажешь, проще потерять самоконтроль – ну, вы понимаете. Зато я распиналась о своем великом плане мирового господства. И, слушая, как я строю воздушные замки, Джейми заулыбалась. После этого она долгие годы называла меня «Фу Манчу» [27]. А я ее – «Цветок лотоса». Окружающие считали нас психами.

Мы и были психи. Молоды, полны огня и хуйни – в равных пропорциях; понимаете, нам было нечего терять.

Господи, нечего терять – это мы так считали. Взаправду верили.

КНИГА 2

15

Однажды препод в школе попросил нас подумать, что такое Время. Вообразите, сказал он, что вы стоите на остановке поддождем, а до автобуса еще пять минут; эти пять минут покажутся вам часом. А если вы на вечеринке, и через пять минут за вами приедет отец, они пролетят за пять секунд. Мы ему: нуда. Хорошо, кивнул он, а что, если время действительно было дольше на остановке и короче на вечеринке? Но Время – это Время, хором возразили мы. Но кто так решил, спросил препод, – может, Время – это то, как мы его воспринимаем, может, оно только у нас в голове, может, мы его сами придумали, чтобы разделять день. И процитировал: «Время – это просто образ мышления».

В классе решили, что он больной. Но я это запомнила. 4не показалось, я поняла, о чем он. Меня это зацепило – и до сих пор цепляет.

Годы пролетели, точно миг. Очень быстро. Нет, я имею в виду не настоящее время – иногда случались неудачи или проблемы с деньгами, и оно тянулось как резина. А когда оглядываешься назад… Да, годы пронеслись и исчезли. Все это время в отношении карьеры Джейми (и своей тоже – я считала это и своей карьерой) я следовала принципу «не попросишь – не получишь».

Я доставала всех, кто имел хоть какое-то отношение к шоу-бизнесу, выпытывала адреса концертных залов, просила журналистов взять у Джейми интервью, договаривалась с радиопрограммами. Распечатала кучу ослепительных проспектов и разослала в каждый богом забытый клуб в этой стране. Признаю, отзывы на них я выдумала сама. Другого выхода не было – тут пан или пропал. «Восходящая звезда новой комедийной школы Великобритании»… «Манчестер Ивнинг Ньюс»; «Необычный и оригинальный юмор… настоящий талант…» «Бристоль Газетт». Впрочем, все так делают. Все равно никто не проверяет – дирекциям клубов и залов на это плевать. Главное, смогут ли они вам поменьше заплатить и будут ли зрители. Зады на стульях.

По началу Джейми очень помогало, что она – женщина. В те дни помешательства на политкорректности (или просто, я считаю, дни вежливости и справедливости) каждый директор жаждал смешанной программы: женщину, мужчину, чернокожего и, если получится, гея. Чернокожих женщин даже не искали; да их и не было – надеюсь, не надо объяснять почему? Как ни странно, в первых строчках все равно шли белые мужчины, но этого никто не замечал. Внутренняя политика индустрии развлечений не выносит остроты взгляда; типа – вообще.

Так что на первых порах, если я совсем отчаивалась, то доставала нам место приемом «как, у вас в программе нет ни одной женщины?» Ясное дело, сначала выходило дерьмово. Но я набиралась опыта, мои иллюзии о «лоске» и «магии» шоу-бизнеса рассеивались, и я начала понимать, что эта работа мало отличается от бухгалтерии. Покупай задешево, продавай втридорога. Вскоре, понятно, я приобрела репутацию безжалостной и знающей тетки, твердой как камень. Меня устраивало. Здесь это значит, что ты никому не лижешь задницу, ни у кого не сосешь и не разрешаешь себя дурить, чтобы им понравиться. Блядь, уроды. Продюсеры, агенты, директора – настоящие гадюки, ради кошелька на все готовы. Конечно, пару раз я лоханулась – это были жестокие, но полезные уроки. Моим девизом стало «вежливо, но твердо»; пожав им руку, не забудьте пересчитать кольца.

И Джейми тоже многому научилась. Не терять самообладание на сцене – как бы злобно ни наезжали зрители и как бы они ни мешали. Не пить перед выходом и, после одного кошмарного случая, не глотать никаких спидов. Господи боже, в тот вечер я думала, у нее сердечный приступ будет. Она как ненормальная носилась по сцене и тараторила как идиотка. Если б я стояла рядом, морду бы ей набила.

– Но я так устала, Лил, так устала… Восемь концертов подряд и ни одной нормальной ночевки! Мне это всучил помощник режиссера; он хотел как лучше, честно…

О да, конечно. Ладно, возможно, он просто не подумал. Все сидят на спидах, а в высших эшелонах – на кокаине. Так что, наверное, он ни в какую не прорубал, что кто-то может не сидеть.

Впрочем, кое в чем Джейми права. В те первые годы мы вкалывали до изнеможения. Пять часов в машине, на обед какая-то фигня навынос, несколько часов ожидания в холодном прокуренном грязном зале, двадцать пять минут на сцене, ночевка на полу в чьей-то сырой вонючей квартире или в сквоте, если не успели доехать до дому.