Глава девятая, в которой описывается репетиция
На понедельник была назначена репетиция. Органист уже пришёл в себя и был полон решительности продолжать начатое дело! Николаев сидел в зале, в партере он поместил своего верного коллегу, так, на всякий случай. Тот присматривал сверху за всеми подходами и запасным выходом. Документ брать не стали. Фотокопия хорошего качества заменила его на некоторое время. Они решили, что очень сложно всё время прятать, потом вытаскивать, поэтому оставили всё в банковской ячейке. На сцене стояли сразу два рояля, это осталось от прошлого концерта. Орган был застелен толстым пологом, он находился у самой стены. Его никогда не двигали, это было невозможно из-за общей конструкции инструмента.
Из любопытства на репетицию пришла хозяйка сувенирного магазина, она сделала себе выходной. Села возле Николаева и явно скучала. На этот раз людей было мало, в здании присутствовали только работники филармонии. Мать сидела в первом ряду. Она часто проходила вглубь зала, то приносила чай, то ещё что-то. Николаев заметил, что Ольга Владимировна очень изменилась, стала волевая и жесткая, как пружина. Он понял, что мало уделял ей внимания, а ведь именно она была тем звеном, которое всё привело в действие! Сложилось такое впечатление, что это и есть тот самый режиссер последних событий. Мало того что она взяла на себя всю организационную часть будущего концерта, так Николаев стал замечать, что ничего не может увидеть в этой женщине. У неё был сильный защитный экран от всех его феноменальных способностей.
«А что я собственно знаю о ней?» — подумал Николаев. — «Хотя бы то, что именно благодаря ей Зарина с детства занимается музыкой и поёт, это благодаря ей они и познакомились!»
«А кто меня ей рекомендовал?» — попытался вспомнить все этапы прошлой истории. Но чем больше Николаев об этом думал, тем больше понимал, что нечто большее он не знает.
«Не хватает какой-то вещи, чтобы всё встало на свои места! Но чего именно? Вот если, всё происшедшее было мистификацией, вовремя появлялось перед ним, как наживка, которую он заглатывал всё больше и больше, тогда это всё могло бы объяснить!»
Проходила распевка, музыкант сидел пока за роялем. Они пробежали по всем трудным местам, то углублялись в одну часть вещи, то в другую. Потом повторяли большими кусками. Получалось нечто ужасное! Солистка нервничала! Органист сделал перерыв.
— Нужен оригинал! Тут что-то не хватает. Что-то упущено! Свечи! Нужны свечи!
— Пожарник запретил!
— Тогда следует заниматься в другом зале. Вот в немецкой кирхе есть новый инструмент, там следует попробовать! Мне не откажут!
— А тут акустика! Зал, зрители!
— Мне нужен оригинал! — уже обращаясь к Детективу, строго сказал Антон Иванович.
— Смотрите сами! Но это уже будет не сегодня!
Во время перерыва девушка не спустилась ко всем как обычно, а прошла к другому роялю, села за него. Несколько движений кистями рук, и знакомая мелодия заполнила ту часть зала. Зарина стала петь. Это была очень знакомая песня из репертуара «Аэросмит», в её, чисто в женском исполнении — просто всех поразила, она даже немного хрипела с такой же издевкой. Ещё не закончилась песня, как подруга стала хлопать.
— Хорошо! Пусть это будет тебе как отдых! — сказала мать.
После перерыва всё стало налаживаться! Девушка пела под музыку органа. Исполняла одно и то же, одно и то же. По небольшому кусочку, оттачивая композицию. Меняя органику своего голоса. Случайные зрители давно ушли, им стало это неинтересно. Предположительно, до конца назначенной репетиции осталось 1,5–2 часа времени, чувствовалось, что все устали. И вот исполнительница нащупала нужное направление. Ее голос окреп, глаза расширились, руки распустились как в полёте, поднимались то вверх, то опускались вниз. А так как на ней сегодня было свободное большое платье серого цвета, то она рукавами, словно крыльями, мелькала в середине зала. Свет софитов ослеплял этот участок сцены, уже казалось, что живая птица бьётся в свете яркого пламени! И чувствуя её подъём, Антон Иванович не прекращал, он продолжал играть, даже не заглядывая в копию, надеясь на свою память! Странное дело, но именно человеческая память позволила этим двум людям воспроизвести старинный сюжет музыкальной части мессы.
— П — прекрати — те! П — прекра — тите, немедленно! — зазвучал вдруг неожиданно мерзкий, противный голосок! Все оглянулись. В глубине зрительского зала возникли две фигуры. Это были они. Карлик в старинном чёрном фраке с цилиндром, сверху накинут чёрный плащ, подбитый красным бархатом изнутри. В руках он держал трость с толстым металлическим набалдашником. На лице у него был приклеен кусок пластыря, вероятно, что он ещё остался от встречи с графином Анюты! За ним выступал высокий, худощавый человек в простом сером плаще и серой шляпе. Его брюки были в широкую полоску, туфли летние, лёгкие.
— Прекратите! Вы не имеете права исполнять её после стольких лет забвения! Неизвестно, к чему это ещё может привести!
Николаев уже встал и следовал к ним наперерез. Его напарник тоже прошёл вперёд, чтобы сверху было лучше рассмотреть всё происходящее. На сцене все замерли, орган замолчал, и действие музыки прекратилось. Вот девушка стала поворачиваться. Руки её ещё были разведены в стороны. Волосы, как яркий клубок, горели электрическим свечением, таким незабываемым и белым. В это время мать девушки, прямая и строгая, преградила дорогу необычной парочке. Страж попятился! Страж, но не карлик! Тот замахнулся своей тростью, чтобы защитить своего Хозяина! В этот момент девушка со сцены направила своими руками воздушный пас в его сторону! По траектории от неё до этого злобного человека было метров двадцать! Ничего не было видно, но какая-то неведомая сила смяла и вышвырнула в сторону агрессивного малыша, трость громко стукнулась об пол! Досталось, видно, и немому, он нагнулся, морщась от боли, хотел забрать своего спутника, но, видимо, силы его покидали, и он сам бросился бежать из зала! Никто этого не ожидал! Девушка чисто рефлекторно пыталась защитить свою мать, и, надо сказать, это у неё получилось! Неизвестная энергия, полученная при исполнении последних тактов из мессы, направленная на противника, сбила его с ног. Человечек ещё барахтался между креслами. С того места поднимался к потолку непонятно откуда взявшийся пар! К упавшему человеку подошли, осмотрели. Он явно терял сознание. Все его попытки что-то сказать не увенчались успехом. Немой, шатаясь, вышел из зала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
