Естественно, она при этом была слегка наклонной, как и весь зал.
Но главное было не в этом. Танцпол диаметром метров двенадцать был окаймлен шнуром, в котором Пирошников узнал оптоволокно петли гравитации!
– Это еще зачем? – Пирошников указал на шнур.
Геннадий тяжело вздохнул и махнул рукой.
– Ладно. Хотел позже, но раз уж вы сами заметили… Расскажу. Присядем, – он указал на кресла, стоящие у стен зала.
Они уселись, и Геннадий изложил свой бизнес-план раскрутки ночного клуба. Он целиком и полностью основывался на странностях дома, в котором находился клуб. То, что являлось недостатком, Геннадий решил превратить в эксклюзивное достоинство заведения. А когда он узнал о петле гравитации, план созрел окончательно.
И он сконструировал танцпол с управляемым тяготением. Невесомость создавалась в воображаемом цилиндре от танцпола до потолка (чтобы она не проникала на следующий этаж, в потолок клуба была вмонтирована такая же петля ассиметричного действия), а мягкие кожаные маты по краям предохраняли танцоров, нечаянно вылетевших за пределы цилиндра, от травм. В этом случае они сваливались на маты.
Такая дискотека, по замыслу Геннадия, должна была обеспечить полный ежедневный аншлаг при достаточно высокой цене билета.
Пирошников представил себе толпу летающих танцоров, которые обрушиваются по краям на маты, как спелые яболоки, и оценил замысел Геннадия.
– …Но эта невесомость без вас не работает, – заключил он. – Поэтому я хочу предложить вам постоянный контракт за использование вашей психической энергии. И чтобы вы по вечерам дома сидели, в зоне Плывуна.
Пирошников покачал головой.
– Не хитри. Ты прекрасно знаешь, что эффект уже от меня не зависит. Ты вчера видел, от кого он зависит. И наверняка сделал ему предложение…
– Но Август отказался! – поспешно воскликнул Геннадий. – Он сказал, что авторские права у вас!
– Это, конечно, трогательно, – улыбнулся Пирошников. – Но никакого авторского права ни на Плывун, ни на силу тяготения у меня нет и быть не может. Так что танцуйте в воздухе вместе с Августом.
– Нет, без вас не получится. Все равно он ваш ученик. Вы же не будете спорить? Иначе зачем он вас сэнсеем зовет? – не сдавался Геннадий. – Вы – художественный руководитель. Вы ставите номер, понимаете? Пульт и я могу нажимать. А что говорить? Петь? Опять эти «моо-кузэй»?
– Нет-нет, только не это! – поморщился Пирошников.
– Ну вот… – Геннадий почувствовал, что Пирошников дрогнул. – И заработок какой-никакой. Серафима Степановна там у вас уже нагородила на двести тысяч…
– Да уж…
– Ну вот. Август согласен только при вашем руководстве. Открытие через неделю. Запускать рекламу?
– Погоди. Какой быстрый. Мне надо поговорить с Августом… А что за контингент у тебя тут будет?
– Ну, молодежь, сами понимаете…
– Гастарбайтеры будут?
– Куда от них денешься…
– А милиция? Безопасность?
– Не волнуйтесь, Владимир Николаевич. Все предусмотрено, – успокоил его Геннадий.
Пирошников хотел было отправиться домой, на крышу, но Геннадий напомнил ему, что его со вчерашнего дня дожидается Подземная Рада.
– Я им обещал, – сказал он.
– Ох, как они меня достали! – вздохнул Пирошников. – Ну, пошли.
На этот раз с Пирошниковым собрался потолковать лишь президиум Рады в составе трех человек – Данилюка, Выкозикова и Даниила Сатрапа. Эта троица, или, вернее, тройка, как всегда, ожидала Пирошникова в «Приюте домочадца» за пивом.
Пирошников с Геннадием вошли и поздоровались со всеми за руку. Казалось, прежняя вражда была забыта, Рада выглядела благодушно и даже расслабленно.
Уселись напротив друг друга – тройка с одной стороны, руководство с другой. Геннадий дал знак, и барменша Клавдия принесла еще две полные кружки пива.
– Ну шо, громадяне… – начал Данилюк. – Теперь ви бачите, що видбуваеться. Виддали будинок нехристям.
– Говорите по-русски, пожалуйста, – попросил Пирошников.
– «Черных» пустили, говорю. А свои в подвале остались, – перевел Данилюк.
– Кто же вам мешал переехать повыше? – спросил Пирошников.
– Повыше тот, у кого гроши, – Данилюк выразительно посмотрел на Геннадия.
– Работать надо… – отвечал тот.
Короче говоря, выяснилось путем разного рода околичностей, что Рада, в общем, не протестовала бы против мигрантов и коммерциализации дома, если бы имела некую компенсацию… «Делиться надо» – так можно было бы предельно упростить их требования.
Внезапно Пирошников заглянул под стол, осмотрел пол, прошелся взглядом по стене, будто ища что-то внизу.
– Потеряли чего? Чи шо? – спросил Данилюк.
– Да… Тут был такой шнур… провод… Не пойму, куда он делся. Сняли его, что ли. Надо сказать, чтобы вернули… – бормотал Пирошников.
Президиум Рады окаменел, вспомнив свои полеты под потолком в окружении пивных сфер.
– Приказать, чтобы восстановили? – подхватил Геннадий, поняв розыгрыш Пирошникова.
– Ну, мы пойдем, пожалуй, – испуганно сказал Выкозиков.
– До побачення, – Данилюк поднялся.
Даниил Сатрап тоже встал, с ненавистью взглянув на Пирошникова.
– Да-да, всего хорошего, – Пирошников поднялся, подчеркнуто радушно обменялся со всеми рукопожатием. – Заходите!
Подземная Рада покинула помещение.
– Ловко вы их… – сказал Геннадий.
– Да ну их к черту! Ничего сами не делают, а претензий выше крыши.
– Ну так вы согласны выступить на открытии? – продолжал искушать его Геннадий. – Вам же деньги нужны, я знаю. Магазин на нуле, а тут еще Гуля с малышами…
Он был прав. Денег перестало хватать давно; сначала Пирошников остался с одной пенсией, лишившись доходов магазина, а потом безработной стала Серафима.
– Но Август… – опять начал он.
– Что Август? Август согласен при условии, что вы согласитесь. Он будет ди-джеем, а вы постановщиком. Я вам аванс выдам немедленно!
Слово «аванс» возымело действие, и они отправились в офис Геннадия.
23
Конторка Геннадия занимала небольшую комнату в первом этаже, у северного парадного, которое находилось в приподнятом крыле здания. Как ни странно, Пирошников посетил ее впервые, поскольку дальше вестибюля на этом этаже никогда не бывал. Даже во время инспекции первый этаж был пропущен, Пирошников про него попросту забыл.
Теперь же он с удивлением обнаружил, что здесь расположился обыкновенный рынок, где продавали различные продукты: сметану и творог, кур, поросят, овощи и фрукты. Торговцами были те же южные лица, что давно уже заполонили все рынки Питера, так что Пирошников не удивился.
По тому, как подобострастно кланялись Геннадию усатые торговцы, Пирошников понял, что он здесь главный – хозяин, распределяющий хлебные места.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
