— Нет! — проорал Хорус, пробившись через последних зеленокожих, чтобы достичь отца. Мех-вожак повернул наспинное орудие на примарха, и опаляющая очередь молниеносных выстрелов забила по палубе.
Хорус увернулся от снарядов, словно волк на охоте посреди пепла и огня конца мира. У него не осталось оружия, и хотя для обычного воина легионов это вряд ли сыграло бы на руку, против подобного противника безоружность была решающим недостатком.
Да и ни одно его оружие не навредило бы ему.
Но вот его собственное…
Хорус схватился за одну из механизированных конечностей вожака с крутящимися медными сферами и потрескивающим молниевым оружием. Рука обладала громадной силой, но сантиметр за сантиметром Хоруса вывернул ее.
Из оружия вырвалась молния, дочерна опалив руки Хоруса. Сквозь мясо сверк
нули кости, но что такое боль по сравнению с гибелью отца?
Одним геркулесовым усилием Хорус дернул руку вверх, и оружие выплюнуло из себя белую молнию. Опаляющий залп попал в предплечье мех-вожака, и конечность ниже локтя взорвалась в брызгах обугленной плоти и вскипевшей крови. Зверь удивленно заворчал, выпустив Императора, с глупой завороженностью рассматривая остатки своей руки.
Ухватившись за подаренный шанс, Император ринулся с воздетым мечом из вороненой стали. Острие пронзило живот мех-вожака и вышло из его спины в фонтане искр.
— Теперь ты умрешь, — промолвил Император и рванул клинок вверх.
То была ужасная, мучительная, смертельная рана. Из отвратительных металлических органов внутри тела зеленокожего вырвался электрический огонь. То была убийственная рана, пережить которую не смог бы даже зверь столь невероятных размеров.
Но это был еще не конец.
Хорус ощутил нарастание колоссальных психических энергий и зажмурился, когда внутри Императора стало усиливаться яркое свечение. Доселе он не видел в своем отце ничего похожего на подобную силу и даже не подозревал, что он может ею обладать. Физическая плоть обратилась в пепел, а то, что богословы древности называли душой, сгорело навеки-вечные.
От того, кого постигла подобная участь, не останется ничего.
Его тело и душа покинут течение конечной энергии вселенной, дабы угаснуть в памяти и навсегда исчезнуть из ткани бытия.
Это была полнейшая, необратимая смерть.
Энергия прошла по мечу Императора и наполнила зеленокожего убийственным светом. Существо разлетелось в воющем золотом взрыве, и из переливающего остаточного образа его гибели полыхнула молния, что начала перескакивать от орка к орку, будто выискивая сородичей повелителя Горро. Из Императора вырвались невообразимые энергии, выжигая остатки чужацкой плоти до дымки дрейфующего золотистого пепла.
Хорус смотрел, как сквозь Императора протекает сила жизни и смерти, видел, как он растет, покуда не стал похожим на бога. Окутанным ослепительным янтарным пламенем, громадным и величественным.
Отец никогда не называл себя богом, и неизменно отрицал любые подобные заявления. Он даже наказал сына, который верил в то, что Хорус увидел своими глазами.
Хорус упал на колени, не в силах сопротивляться чуду, свидетелем которому он стал.
— ЛУПЕРКАЛЬ!
Он обернулся на звук своего имени.
И вот он, его охотничий волк.
По мостику бежал Сеян, выкрикивая его имя и размахивая кулаком. Он переступил предел выносливости и рассудительности, только чтобы стоять подле своего примарха и Императора.
Чудесный свет позади него затмила сине-белая плазма и, обернувшись, Хорус увидел, что Император силуэтом отражается на фоне кипящего холодным огнем ядра Горро.
Он стоял спиной к примарху, меч вложен в ножны, а руки подняты кверху. Тот же золотой огонь, что уничтожил вождя зеленокожих, истекал с кончиков его пальцев, будто нематериальное пламя.
Хорус понятия не имел, что за безумная механика лежала в основе силового ядра орков, но любому глупцу было ясно, что оно вот-вот разрушится. Горро в мощных конвульсиях разваливался на части, что служило достаточным тому доказательством, но при виде вырывающегося из оков звездного огня примарх понял это наверняка. Была ли гибель мех-вожака последней соломинкой, которая сломила узы веры, удерживавшие чудовищные силы в узде?
Через сколько времени оно взорвется? Хорус не догадывался, но подозревал, что задолго до того, как они успеют спастись из глубин мусорного мира.
— Все не могло закончиться вот так, — прошептал Хорус.
— Нет, сын мой, — ответил его отец, вновь впитав в себя золотой свет. — Не закончится.
Император стиснул кулаки, и воздух вокруг кипящего плазменного ядра свернулся. Он тошнотворно скрутился в себя, как будто реальность была не более чем фоном, на котором разворачивалась драма галактики.
И там, где он скрутился, пространство ужасающе разверзлось, явив глубочайшие бездны надвигающегося хаоса и бесконечного потенциала. Зияющие пустоты, где объединенные жизни всей галактики были просто пылинками в космическом шторме. Царство эмпиреев нерожденных, где в грязной утробе смертного вожделения рождались кошмары. Существа холодной пустоты крутились во мраке, словно миллион змей из эбонитового стекла, извивающиеся бесконечными скользящими узлами.
Хорус заглянул в саму бездну, одновременно испытывая отвращение и восхищение тайным механизмом вселенной. На его глазах Император собрал ткань мира и накрыл ею плазменное ядро зеленокожих. Усилие давалось ему непросто, золотой свет в его сердце тускнел с каждой прошедшей секундой.
А затем оно исчезло.
Пустоту, оставленную плазменным огнем, с громогласным хлопком заполнил смещенный воздух, и по залу сернистой бурей прокатилась ударная волна.
Император, опустив голову, припал на колено.
Секундой позже Хорус оказался возле него.
— Что ты сделал? — спросил Хорус, помогая отцу встать на ноги. Император поднял глаза, на его дивное лицо возвращалась краска.
— Отправил плазменное ядро в эфир, — ответил Император, — но долго это не продлится. Мы должны уйти, прежде чем складка не развернется и заберет все с собой. Оно раздавит мусорный мир так же верно, как если бы он попал в хватку черной дыры.
— Тогда давай убираться отсюда, — сказал Хорус.
Они наблюдали за агонией Горро с мостика «Мстительного духа». Император и Хорус вместе с Морнивалем стояли у ослитового диска, откуда примарх планировал пустотную войну против мусорного флота.
— От такого зеленокожим не оправиться, — сказал Хорус. — Их мощь сломлена. Пройдут тысячи лет, прежде чем зверь восстанет снова.
Император покачал головой и вызвал из диска мерцающий световой планетарий. У краев диска закружились мягко сияющие точки, десятки систем, сотни миров.
— Если бы ты был прав, сын мой, — промолвил Император. — Но зеленокожие как раковая опухоль в теле галактики. Ибо на месте каждой шаткой империи, что мы сожжем дотла, возникнет новая, еще больше и прочнее. Такова природа орков, и вот почему их расу так тяжело уничтожить. Их следует полностью искоренить, или они вернутся еще сильнее, снова и снова, пока их не станет слишком много.
— Значит, мы навеки прокляты зеленокожими?
— Нет, если будем действовать быстро и безжалостно.
— Я — твой меч, — произнес Хорус. — Покажи, куда бить.
Император улыбнулся, и в сердце Хоруса расцвела гордость.
— Телонский предел — всего лишь сатрапия крупнейшей империи, с которой мы когда-либо сталкивались, и она должна пасть, чтобы Крестовый поход мог продолжаться, — сказал Император. — Война, которую мы поведем, дабы разрушить эту империю, будет величественной. Ты обретешь славу, и люди будут говорить о ней до тех пор, пока не погаснут сами звезды.
— И это она? — спросил Хорус, склонившись над светящимся гололитом. Один, затем десятки и наконец сотни миров окрасились зеленым.
— Да, — сказал Император. — Это Улланор.
Дэн Абнетт
Возвышение Хоруса
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
ПРИМАРХИ
Хорус — примарх, Воитель, командир Легиона Лунных Волков
Рогал Дорн — примарх Имперских Кулаков
Сангвиний — примарх Кровавых Ангелов
ЛЕГИОН ЛУННЫХ ВОЛКОВ
Эзекиль Абаддон — Первый капитан
Тарик Торгаддон — капитан Второй роты
Йактон Круз — капитан Третьей роты
Гастур Сеянус — капитан Четвертой роты
Хорус Аксиманд — Маленький Хорус, капитан Пятой роты
Сергар Таргост — капитан Седьмой роты, мастер ложи
Гарвель Локен — капитан Десятой роты
Люк Седирэ — капитан Тринадцатой роты
