Белые волки были староверами и в своё время истолковали закон «О людях» по-своему. Они не приближались к одноликим и вели изолированный образ жизни в самой глубине тайги, в такой жопе, что к ним мало кто захаживал даже из своих собратьев. Благами цивилизации они пользовались с большим подозрением, на контакт шли с неохотой. Финансами и грамотностью не обладали вовсе, но с фанатизмом чтили свои собственные законы. Инструменты для зодчества мастерили самостоятельно, как одежду и всё остальное. Полная автономия и независимость. Привет, средневековье! Но это было лучше, чем ничего. Хуже было бы, если бы они жили только в зверином обличии.
– Не думал, что когда-нибудь это скажу, но ты, Бурьян, прав. Мы в заднице, – Добрыня всегда старался мыслить позитивно, но тут был полный провал. Как социализировать в современном мире оборотней другой расы, никто не знал и опыта не имел. Сами еле-еле справлялись со своими инстинктами и агрессией, а тут первобытные аборигены на голову свалились, которые по-русски и то с трудом понимали.
– Может, Веста, что-нибудь сгенерирует? Нам нужен независимый взгляд со стороны. Человеческий.
Оборотни вообще редко шли на выручку друг другу, предпочитая наблюдать издалека за развитием событий. Пока их это не касается, никто и не шевелится. Удобная позиция «Моя хата с краю», но до поры до времени.
– Ладно, как только сисястая заноза проснётся, пусть тоже подумает, как нам быть. От Яры толка ноль. Она вся в детях и собирается присвоить себе всех волчьих сирот.
– А что, так можно было? – все воины клана впали в ступор от полученной информации. В отличие от людей, оборотни не испытывали умиления при виде чужих детей. Особенно малышей других рас. Логика у оборотней была вполне понятна. Кому нужен чужой генофонд? Волчата пахли как враги и сами не желали попадаться на глаза взрослым, избегая их всеми доступными способами.
– Да хрен его знает. Альфа пока никак не комментирует эту шокирующую новость, – Бурьян задумчиво почесал отросшую щетину на щеке. – Волк как контуженный. Но его можно понять. У него сейчас траур по погибшим.
– А как это прокомментирует многодетный папочка?
Вопрос был скорее риторическим.
– Никак. Вы сами Яру знаете как облупленную. Если она что-то решила, то только прямое попадание в голову из реактивной артиллерии «Катюша» остановит её, и то не факт. Ей будет легче прибить несговорчивого альфу и прикопать его труп под кустиком. Яра никому не отдаст детей.
– Вот этого я и боюсь. Яра в гневе опасна как для себя, так и для окружающих. По силе только мы с тобой её превосходим, – Добрыня тем самым давал сигнал остальному клану, чтобы его члены не смели комментировать решение Бурьяна. При желании трио Яры, Бурьяна и Добрыни могло быстро утихомирить оппонентов. Бурьян насильно никого не держал на своей территории, но жить вне клана одинокому оборотню было опасно. Всё это знали и помалкивали, даже если были не согласны с политикой партии.
– Вижу цель – не вижу преград. Девиз твоей жёнушки по жизни, – хохотнул Добрыня. Четвероюродному кузену Бурьяна по прабабкиной линии было проще всего. Он и так симпатизировал всем независимо от расовой принадлежности, поэтому не ощущал дискомфорта от посторонних в доме. Все оборотни испытывали тревогу от него самого и его звериной силы.
Мужики задумались, каждый о своём. То, что придётся подстраиваться под новые реалии, – это был уже свершившийся факт. Ведь недаром полное имя Яры было Ярость. И только Бурьян, когда заявил свои права на понравившеюся одинокую самку из глубин леса, сумел одолеть её в жестокой схватке. Остальные претенденты на руку и сердце дикой красавицы благополучно покоились обезглавленными из-за непокорного характера медведицы. Ну хоть убей, не хотела она ни под кого ложиться и с кем-то считаться, признавая чужой авторитет. Ей проще было умереть, чем лишится своей свободы. У медведей в основном было патриархальное общество, и женщинам в нём было несладко. Ох, намучился бедный мишка с ядовитой колючкой, но ломать характер и насиловать красавицу сильный мужчина не стал, хотя по ночам сходил с ума от влажных снов и возбуждения. Он принял девушку в свой клан и стал учить медведицу всему, что знал сам. От экономики и финансов до рукопашного боя и стрельбы из огнестрельного оружия. Ох как они дрались. До крови и хруста костей. Яра так загорелась идеей победить Бурьяна в честном бою, что сама не заметила, как стала проводить с ним всё свободное время. Она как губка впитывала новые знания и каждую ночь откладывала расправу на завтра. Глава клана умел интриговать, а девушка по своей природе была любопытной до мозга и костей. Убивать источник знаний было бы непростительной ошибкой. Долго Бурьян приручал Яру, но время было потрачено не зря. Медведь понял, что его возлюбленная от проявления агрессии и ласки, как от контрастного душа, впадает в кратковременный ступор. Бурьян во время спарринга мог больно скрутить медведицу в рогалик и жадно поцеловать её в губы, а Яра на это всегда злилась и старалась укусить нахала в ответ. Медведица громко ругалась, демонстративно плевалась, брезгливо вытирала рукавом губы и снова шла в атаку, как бронепоезд.
– Смотрю, тебе нравятся мои поцелуи, красавица! – Бурьян специально дразнил девушку и выводил её на эмоции. – Не устала всё время валяться на спине? Пролежни не замучили?
– Животное, я тебя в пыль сотру! – Яра, в пылу гнева не продумав свою тактику, бросалась на медведя, как коршун на добычу. Бурьян делал обманный манёвр и тут же скручивал дурёху и снова целовал её в губы, но уже нежнее. Порой они так заигрывались, что поцелуи постепенно переходили в полноценную прелюдию с самым настоящим петтингом, но Бурьян всегда резко останавливался на самом интересном месте и уходил прочь. Самец умело дразнил девушку, даря ей неизвестные ощущения. Приятные спазмы в животе Яра оправдывала глистами, а мурашки по всему телу – проявлением стресса. Ошалевшая и разгорячённая, Яра ещё долго приходила в себя, сидя на голой земле. Она трогала руками свои губы и щеки и не могла понять, что с ней происходит и почему у нее дёргается глаз. Гордость кричала, что Яра дура и мужик по ней трактором пройдётся, когда наиграется, а сердце билось в груди, как раненая птица в клетке, и молило о любви. Садомазохисты измывались друг над другом очень долго, но однажды ночью Яра сама пришла к Бурьяну в комнату. Без слов она залезла на кровать и крепко обняла обнаженного мужчину, добровольно признав его своей парой.
– Драться пришла? –
