– Мужчиной? – удивившись, переспросил Казанова. – Почему мужчиной?
– Потому что вся сила исходит от мужчины, изначального принципа, а женщина – всего лишь его частичка. Перечитайте Книгу Бытия, друг мой, – глубокомысленно изрекла она. – Только мужчина обладает способностью достигать высочайших вершин. Я знаю это из верного источника.
Джакомо тоже кое-что знал наверняка, а именно то, что безумцам никогда не следует противоречить. С другой стороны, он почувствовал, что эта сплошь увешанная золотом и драгоценными камнями женщина окажется источником солидных доходов, которые достаточно ловкий человек с легкостью сможет извлечь. А себя он считал как раз таким человеком. Эта полоумная старуха созрела для его великого магического фокуса.
– Для того чтобы так много знать, сударыня, – произнес он, понизив голос и испытывая на собеседнице на этот раз вполне реальный магнетизм своего взгляда, – вы должны быть… посвященной? Неужели мне выпало безмерное счастье встретить здесь наконец сестру по духу?
Огонек, вспыхнувший в глазах маркизы, доказал ему, что он попал в точку.
– Ваша догадка верна, – прошептала маркиза, – и я очень рада с вами познакомиться. Мой племянник сказал, что у розенкрейцеров вы достигли степени магистра.
Рука Казановы поспешно легла на руку маркизы и многозначительно ее сжала.
– Тише! Некоторые слова опасно произносить… даже посвященным. Разве вам неизвестно, что эта гостиная – нечистое место?
Испугавшись, она принялась извиняться и униженно молить «Учителя», чтобы тот соблаговолил нанести ей визит в ее собственный особняк, где она сможет более свободно изъясняться и где он сможет одарить ее своими бесценными знаниями. Разумеется, Казанова со всем величием, какого требовали обстоятельства, согласился нанести ей этот «дружеский» визит.
«Если бы я мог разубедить ее, – напишет он позже в своих „Мемуарах“, – думаю, я попытался бы это сделать. Но я с первого же дня убедился в том, что ее помешательство неизлечимо. А потому я решил, что наилучшим выходом будет потворствовать ее безумию и использовать его к своей выгоде…»
Вот уж правда – точнее не скажешь.
Оказавшись в лаборатории на набережной Театинцев, «Учитель» прежде всего заметил большую реторту, которая подогревалась на спиртовке под присмотром глухой старухи.
– Этот порошок, – с серьезным видом пояснила ему хозяйка дома, – стоит на огне уже пятнадцать лет и должен так простоять еще года четыре, а может быть, и пять лет. Служанка, которую вы видите перед собой, специально приставлена для поддержания огня. Когда истечет срок в двадцать лет, порошок приобретет способность обращать в чистейшее золото любой металл, который с ним соприкоснется. Но это не самое главное мое достижение.
Бросив испуганный взгляд на реторту, где медленно прокаливалась ртуть, и на удивительную весталку, к ней приставленную, Казанова со всей приличествующей отменному розенкрейцеру серьезностью выслушал объяснения маркизы, касавшиеся того, каким образом она надеется в один прекрасный день превратиться в красивого юношу. Впрочем, вера в собственные силы нисколько не помешала госпоже д'Юрфе, закончив свой рассказ, обратиться к Казанове с вопросом, в его ли власти помочь ей в этом.
Он, не отвечая, лишь медленно покачал головой с видом человека, глубоко погруженного в свои мысли. Затем, поскольку маркиза продолжала приставать с расспросами, он наотрез отказался немедленно дать ответ и ограничился заявлением, что дело это исключительно важное и потому требует от него долгих размышлений при полной сосредоточенности.
Так он «размышлял» добрых три месяца, не переставая приятнейшим образом развивать свои отношения с Манон, которая была от него без ума и уговаривала объявить об их помолвке. С другой стороны, госпожа д'Юрфе, охваченная безумной надеждой, принялась буквально облизывать «дорогого Учителя» и осыпать его богатыми подарками, полагая, вероятно, что это будет способствовать его ученым размышлениям. Наконец он соизволил вынести свой вердикт.
– Не сердитесь на меня за то, что я так долго вас томил, – в конце концов сказал он ей. – Мои колебания были вызваны только лишь той привязанностью, которую я к вам испытываю.
– Я вас не понимаю. Если вы любите меня, друг мой, вы не можете не желать помочь мне осуществить мое намерение.
– Конечно же, я этого желаю – ради вас; тем более что, как выяснилось, вполне в моих силах сделать все необходимое. Вы можете заметить, я вполне искренен с вами. Но буду искренним до конца: я боюсь. Знаю, что это эгоистический страх, но боюсь.
– Да чего же, боже правый?
– Потерять вас, нежная моя подруга! Поймите же, что для того, чтобы превратить вас в юношу, я должен уничтожить то, чем вы являетесь сейчас. Эта мысль для меня непереносима.
Польщенная маркиза д'Юрфе в ответ рассмеялась:
– Раз уж я легко с ней смирилась, то и вам не следует терзаться. Я давно свыклась с мыслью о том, что мой нынешний облик должен исчезнуть, уступив место той внешности, которую я изберу. Это в порядке вещей…
Когда имеешь дело со столь решительной женщиной, довольно легко можно обойтись без излишних церемоний. После долгих вздохов и колебаний Казанова наконец дал маркизе вырвать у него тайну удивительного магического обряда, который необходимо было совершить для того, чтобы мечта его подруги могла осуществиться.
– Весь секрет заключается в том, – сказал он, – чтобы переселить вашу душу в тело ребенка мужского пола, рожденного от моего совокупления с девой божественной природы, и эту деву нам еще предстоит отыскать. Я перестану быть самим собой и сделаюсь воплощением волшебника Гульнуара; впрочем, Гульнуар и есть мое каббалистическое имя. Что касается вас, то вы должны будете присутствовать при рождении ребенка в вашей собственной каббалистической ипостаси…
– Я всегда считала себя воплощением Семирамиды и потому избрала для себя это имя.
– Превосходно! Как только ребенок появится на свет, вы возьмете его на руки и затем будете держать его при себе, в вашей собственной постели, в течение семи дней и семи ночей. По истечении этого времени вы, прижавшись губами ко рту ребенка, передадите ему свое дыхание, после чего тихо угаснете, а ваша душа вселится в тело мальчика, который, разумеется, не покинет меня до тех пор, пока не станет взрослым мужчиной.
Любая мало-мальски здравомыслящая женщина возмутилась бы, выслушав такое необычное предложение, которое к тому же не сулило ей никаких радостей. Однако маркиза пришла от него в восторг и стала торопить своего милого Гульнуара как можно раньше приступить к осуществлению задуманного.
