Читаем без скачивания Я охочусь на убийц - Барри Лига

Джаз подвез Конни до дома.

— Не хочешь зайти ко мне? — поинтересовалась она. Но Джаз увидел, что ее отец уже вернулся с работы. Его огромный внедорожник стоял у подъезда, словно преграждая путь всем остальным машинам.

— Нет, в другой раз.

Отец Конни ненавидел Джаза. Отношение между расами, на которое было так наплевать самой Конни, ее отцу было вовсе не безразлично. Джаз, конечно, мог бы и дать отпор его аргументам, хотя и не понимал самой сути спора. «В нашей стране это уже история. Белые люди делали с чернокожими женщинами все, что им вздумается, — как-то раз сказал ему отец Конни, едва сдерживая свою ярость. — Почитай хотя бы книгу о Томасе Джефферсоне. Может быть, тогда ты знаешь, что только не вытворяли белые с черными женщинами в Америке!»

Но Джазу все это было давно известно. «Я не принадлежу к числу тех парней, — хотелось ему парировать тогда. — Я вовсе не плохой. К тому же все это было много лет назад».

Но с кем он собирался разговаривать о прошлом? И кому он пытался бы доказать, какой он неплохой парень?

«Почему ты не остановил его?» — кричал в аптеке тот несчастный паренек.

Должен был бы вынуть из раковины тот самый нож и зарезать его. Да, надо было зарезать Билли. Вот чего от него ждал весь мир.

«…хороший мальчик, хороший…»

Сейчас, в джипе, молчание Джаза Конни поняла по-своему. Ей показалось, что он сейчас думает о ее отце. Она увидела, что Джаз смотрит на его внедорожник. И неопределенно пожала плечами:

— Он ничего глупого себе не позволит. Можешь зайти к нам, если хочешь.

— Мне надо побыть одному и подумать, — наконец произнес Джаз. — Я немного не в себе, что ли. Я потрясен.

Она нежно поцеловала его в губы, потом подалась вперед за более страстным поцелуем. На секунду Джаз задумался над тем, а что еще происходило в салоне этого джипа. Когда Билли сознался в огромном количестве своих грехов, большая часть его трофеев была возвращена. Так или иначе, но Джаз не имел возможности поменять машину. А сколько преступлений Билли планировал, сидя вот на этом самом месте? Сколько жертв он выследил, держа в руках вот этот самый руль?

Но вскоре он перестал размышлять обо всем этом и поддался поцелую, мягкой настойчивости губ Конни, теплу ее языка и такому знакомому чудесному запаху ее волос. Когда поцелуй закончился, они чуть отстранились друг от друга, Конни изогнула брови дугой и спросила его с приличным ямайским акцентом:

— Вы уверены в том, что все же не хотите зайти к нам в дом, преподобный Хейл?

Джаз рассмеялся:

— Благодарю тебя, Титуба, но мне еще нужно определить, вычислить и уничтожить невидимый мир.

Они снова поцеловались — на этот раз это был легкий поцелуй, — и Конни вышла из джипа. Правда, перед этим она успела сказать ему:

— Не натвори опять каких-нибудь глупостей, ладно?

В одно мгновение перед ним пронеслись все события в морге, происшедшие прошлой ночью.

— А почему я должен что-то натворить?

Она расплылась в довольной улыбке. Правда, его слова не были произнесены в знак согласия, но при этом не являлись и ложью.

Глава 8

Пребывая в плохом настроении. Джаз частенько задумывался, не занял ли он место отца в переносном смысле так же, как он в самом прямом смысле сейчас занял место Билли за рулем джипа. Сам Билли Дент никогда не скрывал своих планов касательно будущего своего сына. «Ты превзойдешь всех, Джаспер. Тебя никогда не поймают. Ты станешь новым букой, страшилкой, которой пугают детей. Ты заставишь всех забыть о Ричарде Спеке, убившем восемь медсестер, и о Джеффри Дахмере, отправившем на тот свет восемнадцать человек. Черт подери, ты затмишь даже самого Джека-потрошителя, милый мой мальчик».

Но сегодня настроение у Джаза было хорошее. Репетиция прошла успешно, и Конни простила его за приключение в морге. Какая-то часть его сознания хотела, чтобы он забыл о поисках убийцы Джейн Доу. Чтобы он стал нормальным парнем. Смотрел бы в будущее, а не в прошлое. Посвятил бы всего себя спектаклю. Получше бы успевал в школе. Поближе бы сдружился с Хоуви и почаще встречался с Конни. Раз и навсегда доказал бы ее отцу, что он ей ровня, и заставил бы весь мир поверить, что из него не вырастет второй Билли Дент.

Как бы это было здорово.

Ага, куда уж лучше. А Хоуви в следующем сезоне начал бы играть центральным нападающим в профессиональной баскетбольной команде.

Когда слева показался бабушкин дом, его глазам предстала знакомая картина: припаркованный на подъездной дорожке новехонький седан. Джаз издал громкий стон, но тотчас же почти рефлекторно приклеил на лицо любезную улыбку, поскольку наизусть знал все повадки владельца, точнее, владелицы седана.

Джаз припарковался рядом со сверкающей машиной. На верхней ступеньке крыльца сидел единственный человек, раздражавший его даже больше, чем Дуг Уэтерс, — социальный работник Мелисса Гувер. Она работала в окружном управлении соцзащиты, и с того самого дня, как Билли отправился в тюрьму, она преследовала одну-единственную цель: отправить Джаза из бабушкиного дома в приемную семью или к его тетке Саманте. К Саманте. Которая в глаза Джаза не видела. Которая за пятнадцать лет с Билли словом не перемолвилась. Которая поклялась, что самолично нажмет на кнопку и включит ток, если правительство «образумится» и решит казнить Билли Дента, усадив его на электрический стул.

Да, конечно. Это было бы здорово.

Джазу очень не хотелось ни к тетке, ни в приемную семью, он изо всех сил противился этому и как мог помогал бабушке, чтобы она продолжала оставаться его опекуном.

После ареста Билли четыре года назад Джаз неделю находился на попечении социальных работников, проведя четыре дня в приемной семье. Когда прошло первое потрясение после того, как Билли арестовали, а его самого увезли из дома, Джаз воспользовался тем, чему научил его отец — он разыгрывал из себя пай-мальчика, изворачивался и притворялся совершенно нормальным ребенком. Он легко обвел вокруг пальца социальных работников и приемную семью, которые решили, что с ним все в порядке. (Ему тайком удалось подсмотреть в своем личном деле фразу «чрезвычайно легко адаптируется».) Он заставил их поверить, что сам справится со своими «проблемами», и они отпустили его под опекунство бабушки, ближайшего родственника.

Но правда состояла в том, что он понятия не имел, что это были за «проблемы». Он осознавал, что боится собственных «умений и навыков», но с ними ему предстояло справляться самому. Никто на всем белом свете не мог понять, что ему пришлось пережить и в какой атмосфере он воспитывался. Так как же хоть кто-то смог бы ему помочь? Он оказался в полном одиночестве.

Можно было начать работать над собой здесь, в доме, где вырос Билли. Бабушкин дом оставался для него в буквальном смысле единственным прибежищем. Состоятельный отец одной из жертв папаши купил выставленный на торги дом Дента и распорядился снести его бульдозером, а все обломки сжечь дотла. Джаз видел по телевизору, как все, что осталось от его родительского дома, горело под свист и улюлюканье собравшейся толпы.

(Тот же богатый папенька чуть позже написал Джазу письмо на десяти страницах, в котором предлагал ему оплатить обучение в любом колледже по его выбору, мотивируя это тем, что «нельзя допустить, чтобы Билли Дент записал на свой счет еще одну жертву». Джаз вежливо отказался от этого предложения.)

Джаз неспешно подошел к Мелиссе, которая при его появлении встала и одернула юбку.

— Что, у бабушки при вашем появлении опять случился припадок? — поинтересовался он.

— Она бросилась за дробовиком.

Начнем с того, что бабуля Дент всегда была немного не в себе. Голова ее представляла собой нечто вроде кастрюли, где бурлили и перемешивались самые разнообразные религиозные догмы, совершенно бредовые мысли о каких-то заговорах и просто бабская дурь, передаваемая из поколения в поколение. Сейчас она из просто неприятной старухи превратилась в представляющую прямую опасность особу. Она упорно избегала врачей, поэтому никто не мог с уверенностью сказать, так ли это на самом деле, однако даже без диагноза Джаз не сомневался в том, что она все быстрее движется по маршруту к конечной станции «Альцгеймер», хотя предпочитал об этом помалкивать. Какой бы вздорной она ни казалась окружающим, он знал, что в действительности дела обстояли гораздо хуже. Ожесточенная, злобная, вконец обезумевшая, — но все же родное существо.

— Оба ствола надежно залиты металлом, а бойки спилены, — успокоил Джаз Мелиссу. — Она не пытается вас застрелить, она хочет просто отпугнуть вас. Знаете ли, она принадлежит к тому поколению, которое привыкло не доверять государственным служащим.

— Я это знаю, Джаспер. Когда она в таком настроении, я обычно ухожу.